Герой высшего качества - Дмитрий Казаков

— Может быть, возьмем ее для Махота?

— Нет, нельзя. Волшебное оружие плохо уживается друг с другом. Если в отряде больше одной зачарованно-убийственной штуковины, жди беды. Поэтому клади на место и не жадничай.

Выпускать гладкую рукоятку не хотелось, так что Егору пришлось даже напрячься.

Выйдя из комнаты с оружием, они двинулись дальше, в обход гробницы, заглядывая по очереди в каждую дверь. Но не нашли более ничего интересного, за исключением настоящего склада музыкальных инструментов — труб, барабанов, цимбал, маракасов и каких-то хитрых штуковин непонятного принципа действия.

— Да этот дохлый парень был настоящим меломаном, — заметил Аладдин.

Еще несколько помещений оказались пустыми, и Егор, описав полный круг, очутился на том месте, где за огненной стеной его ждали спутники. Махнул им, Ганди-Ла забормотал, скрестил руки, и пламенная завеса вновь треснула, в ней образовался неширокий проход.

— Ну что? — спросил Бешеный Соня, когда Егор отдышался и вытер пот с физиономии.

— Ничего. Идем дальше.

В четвертую по счету гробницу Егор попасть не смог — в гладких стенах не отыскалось даже щели, а разрушительное заклинание, брошенное рахива, не подействовало.

— Хорошо защитили, — с досадой сказал Ганди-Ла. — Не пробиться.

Дальше виднелся перекресток, а за поперечной улицей еще две гробницы — одна похожая на погруженный в землю футбольный мяч из каменных плит, а другая — маленькая и скромная, окруженная невысоким забором. Тут Егору почудилось, что за ним наблюдают, и он даже вздрогнул, настолько неприятным оказалось чувство, что на тебя пялится кто-то невидимый.

Он остановился, а Бешеный Соня нахмурился и вскинул дубинку:

— Что-то не так. Я чую, что…

Довести фразу до конца он не смог, поскольку через пролом в заборчике выскочил высокий и сутулый тип с мечом. Второй, еще более высокий и сутулый, сиганул прямо через ограду, и Махот испустил радостный вопль. Похоже, что за последние дни он соскучился по хорошей драке.

Выпад, другой, сталь звякнула о твердое дерево, рыжегривый пони испуганно всхрапнул. Ганди-Ла вскинул руку, дабы бросить заклинание, Егор открыл рот, а схватка завершилась вничью.

— Хорош, — сказал высокий и сутулый тип, отскакивая обратно к забору.

— А то, — подтвердил, становясь рядом, еще более высокий и сутулый.

И лишь в этот момент Егор сообразил, что напали на них вовсе не люди: рук и ног они имели по две, но зато могли похвастаться зеленой кожей, длинными носами и черными глазами без белка; на голове у высокого и сутулого топорщился светлый ежик, а у еще более высокого и сутулого — ежик темный.

— А я тебя знаю, ты — Джаба, — хмуро заявил Бешеный Соня, на дубине которого появились две зарубки.

— Да, я Джаба, — гордо кивнул высокий и сутулый. — Я — гоблин простой, говорю стихами. Что не так — бью в пятак. А кто недоволен — получает поболе. А если надо, то и спеть могу.

— Я — О’Бондо, — представился еще более высокий и сутулый.

— И зачем вы на нас кинулись? — спросил рахива.

— Некрополь Петрона — такое место, где лучше атаковать первым, — объяснил гоблин Джаба, убирая меч в ножны. — Мы тут третий день и до сих пор не только живы, а еще и целы. Промышляем помаленьку — золотишко, камушки, еще кое-чего. Жить-то надо. Ведь так, О’Бондо?

— А то, — кивнул второй гоблин, тоже пряча оружие.

— Вот уроды бесстыдные! Грабители могил! — Аладдин проявил вполне человеческую склонность оценивать собственные и чужие поступки по различным стандартам.

— Никогда бы на такое не пошел, но время уж больно тяжелое, — на то, что Махот не опустил дубины, Джаба внимания не обратил. — Приличному наемнику и наняться некуда, все сидят без денег и Трех Пальцев боятся. А вы чего тут делаете? Странная компания — два человека и рахива, — он кинул вопросительный взгляд на Егора. — И один из людей без оружия, да и смотрится как-то убого.

— А то, — подтвердил О’Бондо, хотя за язык его никто не тянул.

Егор почувствовал себя уязвленным и даже подумал, что надо бы проучить этого длинного гоблина.

— Промышляем, — миролюбиво ответил Ганди-Ла. — И с вами локтями толкаться не собираемся.

— А, ну это хорошо… — Джаба кивнул и оскалился, показав мелкие белые зубы. — Тогда разграничим сферы ответственности. Вот эта улица от забора и до самого конца — наша, на нее не суйтесь. Договорились?

— Сферы ответственности! Разграничим и все такое! Умники нашлись! — продолжал бушевать невидимый и неслышимый ни для кого Аладдин. — Знаем мы таких! А потом вещи пропадают!

Чем ему так не глянулась парочка гоблинов-мародеров, оставалось неясным.

— Договорились, — только теперь Бешеный Соня опустил дубинку, но безобиднее выглядеть от этого не стал. — Если тебя еще ударю. То увижу сразу. Или наоборот. Понял, зеленый?

Джаба вновь кивнул, махнул О’Бондо, и они зашагали обратно к пролому в заборе.

— Чего это ты на них так? — спросил Ганди-Ла, когда гоблины исчезли из виду.

— Да на севере все их знают. Особенно Джабу. Наемники и головорезы. Подраться умеют, но прославились другим. Бесчинства, хулиганства, грабежи. В Секлии их ищут. Казнить хотят. Утопить или повесить.

Для немногословного Махота это была целая речь.

— Понятненько, — сказал Егор, решив, что пора вступить в беседу. — Будем держать ухо востро.

— И остальное тоже, — не совсем понятно добавил Бешеный Соня.

За этот день они успели осмотреть еще три гробницы.

В одной на Егора бросились два настоящих скелета, точно удравших прямо из анатомического кабинета. Он взвыл от страха, но вместо того, чтобы бежать, неожиданно для себя самого ринулся в драку. Ободрал руку о костяную челюсть, но первым же ударом сбил клацавший зубами череп с позвоночника.

Другой скелет, увидев такое непотребство, замешкался и получил по ребрам, причем они оказались на диво хрупкими. Через пару минут махания кулаками Егор обнаружил, что руки его окровавлены, а пол вокруг завален подергивающимися костями.

Никакого оружия в этом захоронении не было.

Во втором пришлось бродить по унылому, лишенному даже ловушек лабиринту, где Егор несомненно заблудился бы, если бы не помощь Аладдина. Благодаря его подсказкам они вышли к расположенной в центре здания комнате, где восседал на золотом громадном троне мертвый правитель.

Меч в его руке казался языком пламени — багровый, с волнистым лезвием, он подрагивал, точно пытаясь вырваться.

— Очень хорошая вещь, — тоном антиквара-оценщика заявил Аладдин, — да только слишком мощная. У тебя не хватит сил, чтобы с ней совладать. Сожжет в пепел, размечет на молекулы, обратит в дым.