Темный прилив - Айрон Розенберг

И вряд ли сразу обратят внимание на другую угрозу на границах.

Молот Рока подал сигнал, и войско Орды перевалило гребень холма, спускаясь к узкой полосе луга и опушке леса за ней. Когда достигли деревьев, остановились.

— Верховный, рубить? — спросил ближайший к Оргриму орк, подняв топор.

— Руби, — согласился тот, и воин подошел к дереву — толстому, старому, но с корой глаже шелка, с пышной зеленой листвой, изобильной, сочной.

От дерева так и веяло живой силой, плодородием, здоровьем. Широко размахнувшись, воин отщепил большой кусок коры и древесины от ствола. Ударил снова, отщепив еще кусок.

— Нет! — рявкнул Оргрим.

Выхватил топор у перепуганного воина, отпихнул того.

— Да не в косую бей, прямо руби!

Размахнулся, напрягшись, секанул изо всей силы — и вогнал лезвие в ствол до половины. Повернул, дернул — высвободил топор, ударил снова в то же место, расширяя прорубленное. А с третьего удара рассек ствол почти полностью — осталось лишь чуть древесины да коры с другой стороны. Молот Рока потянул топор на себя и вверх, уперся головой в ствол, клоня в нужную сторону, — и дерево рухнуло, своим же весом доломав нерассеченное. От удара задрожала земля, во все стороны полетели ягоды, листья.

— Так делай! — заключил Верховный, швырнув топор воину.

Тот покорно перешел к следующему дереву. Другой воин уже подступил к упавшему, принявшись разрубать на части. Повсюду воины Орды занялись тем же самым. Носить с собой припасы было бы слишком обременительно, да и почти невозможно, так что Орда питалась с завоеванных земель. Дров от этих деревьев хватит кострам Орды на недели, если не на месяцы. А еще лучше, что каждое срубленное дерево лишает эльфов части их защиты.

Молот Рока с удовольствием наблюдал за работой, когда заметил коренастого толстогрудого орка со взъерошенной бороденкой, чье испещренное шрамами лицо исказила еще и гнусноватая гримаса. А, старина Гул’дан радуется. Не иначе отыскал интересное.

— Ну и что ты нашел? — спросил, не дожидаясь рассказа.

— Нечто достойное вашего взгляда, о Верховный вождь! — Главный чернокнижник поклонился низко, подобострастно.

Чо’Галл хихикнул, но поклон в точности повторил.

— Нечто, способное очень помочь Орде!

Оргрим закинул молот на плечо, указал Гул’дану: веди, мол. Идти пришлось недолго — с сотню шагов. Там на полянке стоял большой камень, чью грубую, неотесанную поверхность испещряли руны. Даже Оргрим, вовсе лишенный магического дара, почувствовал исходящую от камня силу.

— Что это?

— В точности не знаю, — ответил Гул’дан, — но оно могущественное. Такие же расставлены по всему краю леса. Наверное, эти Рунные камни создают волшебную преграду.

— Это нас не остановит! — рявкнул Верховный.

— Нет, потому что пока мы используем лишь свои руки и ноги да простые орудия. Думаю, Рунные камни не позволяют работать в лесу ничьей магии, кроме эльфийской. Я пытался, но магическая сила не откликается. А отойдешь на десяток шагов в сторону гор — и все как раньше.

— Ага. — Оргрим по-новому взглянул на рунную глыбу. — Значит, берем их и расставляем вокруг врагов — и они не смогут колдовать!

Сам уже прикинул, сколько орков потребуется для перевозки камня и как же его перевозить.

— Можно и так, конечно, — ответил Гул’дан с плохо скрытой насмешкой в голосе. — Но у меня кое-что другое на уме, о мой вождь! Если позволите, я объясню.

— Валяй, — разрешил Оргрим, чернокнижнику вовсе не доверявший, но признававший за ним изрядную пользу.

Ведь создал же Рыцарей Смерти! Интересно, что сейчас выдумал?

— В камнях этих — исполинская магическая мощь! Думаю, я смогу обуздать ее и поставить нам на службу.

— Как именно? — Оргриму вовсе не хотелось позволять Гул’дану заниматься чем заблагорассудится.

Пусть объясняет, старается.

— Я могу создать алтарь, — объяснил чернокнижник терпеливо. — Алтарь Бурь. Извлекая из него энергию, могу преобразовывать существ. Сделать их сильнее, опаснее — хотя, конечно, их тела исказятся.

— Сомневаюсь, что хоть один орк позволит тебе проводить опыты над ним еще раз, — заметил Оргрим резко.

Он очень живо помнил ночь, когда Гул’дан предложил вождям Орды и всем воинам, кого вожди сочтут достойными, «Чашу единства», «Кубок перерождения». Оргрим уже тогда не доверял главному чернокнижнику, и когда Чернорук предложил испить из Чаши, отказался, дескать, не хочет излишней власти и силы, не желает посягать на достоинство вождя, разделив с ним напиток. А потом смотрел, что отрава делает с друзьями и сородичами. Она сделала их больше и сильнее, о да! А заодно сделала глаза красными, а уже зеленоватую кожу — ярко-зеленой, явным знаком демонской скверны. И зажгла всех испивших неистовой жаждой убийства и крови, ненасытной яростью. Превратила когда-то благородных орков в зверей, ошалевших убийц. Многие пожалели об этой ночи — но поздно, слишком поздно.

Гул’дан улыбнулся, будто угадав мысли вождя. А может, и в самом деле угадал, сумел прочесть. Кто знает, какими странными силами он овладел? Но ответил лишь словам Молота Рока, не мыслям, породившим их:

— Я не стану испытывать на орках, ни в коем случае. Использую существо, которому прибавка в силе пойдет на пользу, а ущерба уму оно вовсе не заметит.

Ухмыльнулся значительно.

— Это я про огров.

Молот Рока задумался. Огров у Орды имелось немного, но каждый послушный огр стоил многих десятков воинов. Сделать их еще сильнее… да, стоит рискнуть.

— Хорошо, построй один такой Алтарь, — разрешил наконец. — Посмотрим на результат. Если получится, будут у тебя огры или кто другой — кого только пожелаешь!

Гул’дан поклонился низко, а Оргрим, не дожидаясь благодарности, отвернулся и пошел прочь, размышляя о том, как двигаться по лесу и прокормить войско.