Леди и Некромант - Екатерина Воронцова

— Кто такой Влад? — поинтересовался Ричард. И в голосе послышалось раздражение?

— Не твое дело. Что ты…

Остатки сна растворились в печальной яви. Треклятый некромант не позволил договорить, но решительно сдернул теплое покрывало.

— Вставай. У нас есть дело.

И на руки меня поднял.

Легко так поднял. А я, пусть и гляжусь тщедушной, но вешу пятьдесят пять килограммов. Влад вот утверждал, что носить их не так просто, а он был повыше некроманта и в плечах пошире. И… и вообще, будут меня тут всякие на руках таскать!

— Дело?

— Сейчас ты пойдешь прогуляешься…

— Что?

Гулять? Посреди ночи?

— У тебя бессонница. — Ричард осторожно поставил меня на ноги. И платье, съехавшее с плеча, поправил. Волосы пригладил.

— У меня нет бессонницы…

— А давай представим, что есть? — Он завел прядку за ухо.

— И в приступе бессонницы я гуляю по дому?

В это верилось слабо.

— Ну… может, тебе попить захотелось… и ты искала дорогу на кухню…

Пить мне не хотелось вот никак. Более того, даже если бы меня жажда мучила, я бы после этаких уговоров постаралась бы с нею управиться. Что-то все это, мягко говоря, выглядело преподозрительно.

— Ричард, — я старалась говорить ласково-ласково. Мужчины же, что коты, ласку любят. Так моя соседка утверждала, а поскольку замужем она умудрялась побывать раз шесть, то знала, о чем говорила. — Солнышко…

Он явно смутился.

Да уж, солнышко из него, как из меня шпалоукладчица.

— Скажи, что ты задумал?

— Я?!

И глаза честные-честные.

— Задумал. — Я села в кресло и обняла себя. — Не отрицай. Кому на этот раз скормить собираешься?

— Не собираюсь!

Получилось почти искренне. Я же молча сунула палец под золотой ошейник.

— Снимешь?

— Нет.

И набычился. Смотрит хмуро. Прикидывает, буду я похожа на несчастную заблудившуюся в местных коридорах девицу, если меня пинком из комнаты выставить.

— И не пытайся, я буду сопротивляться.

Ричард хмыкнул.

— Орать стану… так орать, что всю нежить твою распугаю.

Я, конечно, сомневалась, что нежить здесь столь пуглива, но что еще я могла сделать? Только в кресло вцепиться, а судя по выражению на лице некроманта, он готов был выставить меня за дверь вместе с креслом.

— Поэтому… — Я сделала глубокий вдох. — Рассказывай, что ты задумал.

— Вывертня поймать.

— Кого?

— Вывертня, — повторил Ричард. — Не слышала?

Я покачала головой.

— Может, и к лучшему… Оливия. Это безопасно…

Я приподняла бровь.

— Почти безопасно… — поправился Ричард. — И другого способа нет. Вывертень разумен. И хитер. Он знает, что я здесь, и затаится. На неделю. Месяц… а если он тот, о ком я думаю, то и на год… он и таился. Он матерущий, судя по следам. Но раньше вел себя осторожно. Охотился или за чертой города, или в старых кварталах… тела прятал. А теперь вот осмелел.

— А я при чем?

— Я на тебя манок поставил.

Значит, золотое ожерелье — это отнюдь не забота о моем внешнем виде.

— Но вывертень достаточно разумен, чтобы распознать воздействие… и устоять перед ним. — Ричард присел на корточки и теперь глядел снизу вверх. — Мне пришлось немного его… спровоцировать.

— Милия?

Ричард пожал плечами.

— Может быть, но… вывертень хорошо прячет свою сущность.

Он замолчал.

И я молчала.

Мне предлагают поработать приманкой? Нет, я уже приманка, если этот треклятый манок для нежити болтается на моей шее… отказаться?

Самое разумное.

Потребовать, чтобы Ричард немедля снял ожерелье? И гордо удалиться… куда? В пылкие объятья Тариса? Или кого-нибудь, ему подобного? Он ведь прав, этот человечишка, у меня нет ничего.

Ни документов.

Ни денег…

— Двадцать пять золотых, — сказала я, подбирая юбки.

— Что?!

— Если ты хочешь, чтобы я помогла, плати.

В конечном счете этот поганец все равно меня использует, так и вправду пусть заплатит. С деньгами я буду чувствовать себя уверенней. Немного.

— Двадцать пять золотых. И я буду гулять по этому дому до рассвета…

— У меня столько нет!

А вот теперь он врет. Это я почуяла явно.

— Найди. Грен одолжит.

— Ты обязана мне помогать…

— Кто сказал?

— Закон Империи!

— Не читала…

Не без труда, но я выдержала исполненный укоризны взгляд. Конечно, я сволочь распоследняя, если не собираюсь пожертвовать своей шкуркой во благо общества бесплатно.

— Пятнадцать, — выдавил Ричард.

— Двадцать четыре…

Торговаться я не любила, но умела. И пусть сие искусство бабушка полагала низким, недостойным истинной леди, но владела им в полной мере. И мне вот пригодилось.

Сошлись на двадцати.

Как мне кажется, по нынешним меркам сумма очень даже неплохая.

— И что мне надо делать?

— Ничего… просто прогуляйся… и главное, Оливия, не надо бояться. Я буду рядом. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Он сказал это так искренне, что я почти поверила. Но туфли надевать не стала. Если придется бежать, то лучше босиком.

В коридоре было тихо…

— Полночь, да?

Почему-то эта тишина действовала мне на нервы, и вообще сама идея, глобально так сказать, утратила всякую привлекательность.

— Давно прошла. А что?

— Ну… нежить ведь в полночь оживает… — Я цеплялась за наш разговор, как утопающий за соломинку.

— Кто тебе такую глупость сказал? — вполне искренне удивился Ричард. Но удивление не помешало ему подтолкнуть меня в спину. — Иди… и помни, я рядом. Даже если тебе кажется, что я исчез, я рядом…

Ага…

Рядом.

Близко.

Или далеко? Дверь закрылась, отсекая меня от относительно безопасной комнаты. То есть умом я понимала, что безопасного в ней ничего нет, что если, несмотря на наличие засова, градоправитель проник, то и вывертень сможет, но…

— Куда идти? — шепотом спросила я темноту.