Хроники Ехо - Макс Фрай

«Слушай, ты ведь жила когда-то возле Собачьего моста, верно?» – спросил я.

«Я там родилась, выросла и чуть не состарилась. Первое, что я сделала, когда у меня завелись хоть какие-то деньги, – унесла оттуда ноги».

«Ага, значит, я правильно помню. Очень хорошо. Скажи, там после войны все жилые кварталы снесли или что-то осталось?»

«Ну как же. Три дома еще стоят. Старая Трина Бара, у которой сынок торговлю дорогим туланским тряпьем на Розовой улице открыл, наотрез отказалась переезжать, сказала, тут родилась, тут и помру. Значит, еще лет сто как минимум ее дом простоит, у них в роду все крепкие, прабабка, которая по отцу, говорят, пятьсот лет прожила, хотя колдовать совсем не умела, как все драххи… Рядом с ней пустой трехэтажный особняк, Тринин сын его выкупил, как бы для себя, а на самом деле чтобы мамашу никто не беспокоил, она всю жизнь мечтала от соседей избавиться, ну вот Лайха ей сделал подарок. Он вообще неприятный тип, и в лавке у него одно гнилье, год поносишь, и все, расползлось по швам, но для матери в лепешку разобьется, она его хорошо вымуштровала…

«Кали, – ласково сказал я. – Я знаю, что ты Лайху Бару очень не любишь, и даже догадываюсь почему, помню, как он в полицию с жалобами на твоего брата бегал. Но не завирайся, пожалуйста. Товар у него что надо, я сам иногда там одеваюсь и очень доволен. Лучше давай рассказывай про третий дом».

«А. Ну так там же пекарня осталась, которая у самого моста. «Горячие плюшки Прити». Раньше было бойкое место, теперь к ним почти никто не заходит. Но они не горюют, продают хлеб в трактиры, иногда в хорошую погоду возят плюшки на тележке к Бирюзовому мосту, и жаровню берут – а что ж, сказано «горячие плюшки», значит, должны быть горячие. Но это, по-моему, больше для развлечения, дела и так неплохо идут, с трактирами выгодно…»

«Погоди. Прити – это фамилия? – спросил я. – Чья пекарня-то?»

«Фамилия, конечно. Близнецы Прити, брат и сестра, Тойхи и Шарая. Еще там четверо мальчишек – ну как, уже, наверное, не мальчишек, Тойхи с Шараей их еще в войну к себе взяли, теперь-то большие совсем должны быть, учатся, я думаю, они же осиротели в Смутные Времена, значит, им полагается Королевская стипендия… Слушай, выходит, я очень давно их не видела, надо бы разузнать, как там они все».

«Вот прямо сейчас и разузнай. На правах бывшей соседки. Чем скорее, тем лучше».

«Про мальчишек?» – изумилась Кали.

«В том числе. Но вообще-то меня интересует, все ли там живы-здоровы. Близнецы Прити, их мальчики, ну и про старую Трину узнай на всякий случай. Она одна живет?»

«Вроде всегда жила одна, сын только в гости приезжал. Вряд ли с тех пор что-то изменилось, но я, конечно, узнаю, как теперь… Так что, я тогда пошла?»

«Не «пошла», а поехала, – сказал я. – Найми амобилер, не экономь. Пешком ты из Старого Города часа два брести будешь».

«Оттуда, где я сейчас, полтора максимум. А что, тебе настолько срочно надо про них знать?»

«Мне еще десять дней назад надо было о них знать, – сердито сказал я. – Только тогда я понятия не имел, что мне это надо. Поторопись, Кали, очень тебя прошу».

«Считай, уже еду».

Попрощавшись с Кали, я выбрался из-под моста и отправился в Управление Полного Порядка. Я надеялся, что судьба будет милосердна и среди дежурных полицейских найдется хоть один толковый. Вообще-то, чтобы пустить меня в архив, куда сдают, в частности, отчеты городских знахарей о смертях, не требующих специального расследования, большого ума не надо. Но всякий раз, когда я вижу, какие болваны нынче служат в моем бывшем ведомстве, меня начинают терзать угрызения совести. Служба в Тайном Сыске – дело хорошее, кто бы спорил. И пользы от меня в этом качестве немало, и удовольствия куда больше. А все-таки наглядно убеждаться, что для городской полиции моя отставка стала катастрофой, не слишком приятно.

Впрочем, ладно. Сейчас, я имею в виду, в последние годы, дела там, хвала Магистрам пошли получше, а новый заместитель Генерала Порядка вообще сокровище, нарадоваться на него не могу. А в тот вечер, о котором идет речь, я так и не добрался до улицы Медных Горшков. Еще половину пути не прошел, когда в моем сознании зазвучал голос Джуффина Халли.

«Кофа, вы нужны мне прямо сейчас!»

Это прозвучало так, словно я, а не он исчез на полдня неведомо куда и вот наконец объявился.

«Вы мне, представьте, тоже, – откликнулся я. – Скоро буду в Управлении, у меня там еще одно дело есть…»

«Но я-то не в Управлении, а дома. Поэтому давайте ко мне, немедленно, ваше дело подождет».

Вообще-то Джуффин довольно редко употребляет слово «немедленно», причем обычно это случается с ним ближе к Последнему Дню Года, когда Господин Почтеннейший Начальник в спешке готовит годовой отчет для придворных бюрократов. Если бы многочисленные враги Кеттарийца могли увидеть его за этим занятием, они, я уверен, почувствовали бы себя отмщенными.

А еще реже он произносит словосочетание «ваше дело подождет», по крайней мере, когда обращается ко мне. Предполагается, что я сам прекрасно разберусь, какое из моих дел может ждать, а какое нет; собственно, при ином отношении мы вряд ли могли бы сработаться. Так что, надо думать, там у него что-то совсем уж из ряда вон выходящее стряслось. Я понял, что придется забыть об амобилере и нестись к начальству сломя голову, в смысле, Темным путем. Надо – значит надо.

Чтобы не смущать прохожих, я свернул в первую попавшуюся подворотню. Исчезать прямо на глазах у горожан, которые пережили Смутные Времена и только-только начали отвыкать от колдовства на улицах, на мой взгляд, довольно бестактно.

Расположение комнат в доме Джуффина Халли я помнил скверно, потому что до сих пор был у него только дважды. И на всякий случай проложил Темный Путь на его крыльцо – чтобы не плутать потом по коридорам, взывая к милосердию хозяина.

Я еще не успел возвестить о своем появлении, а входная дверь уже распахнулась.

– Хороший вечер, Кофа, – приветливо сказал Джуффин. – Как же я рад, что вы не стали возиться с амобилером! Надеюсь, вы составите нам с Абилатом компанию, мы как раз заканчиваем с обедом, а потом, надо думать, немедленно приступим к ужину, потому что не жрали… Грешные Магистры, у меня такое ощущение, что целый год. Но этого, конечно же, не может быть. Уверен, когда-нибудь знахари додумаются таскать на Темную Сторону своих пациентов, страдающих потерей аппетита. Кстати, не удивлюсь, если маги древности предпринимали свои первые путешествия на Темную Сторону именно с этой целью, а по ходу дела сообразили, что там можно найти и другие развлечения.

– Еще, уверен, от молчаливости эти ваши путешествия очень помогают, – проворчал я. – Вы же тараторите, как дюжина школьниц во время перемены.

– Есть такое дело, – благодушно согласился Джуффин. – А также от хронической усталости, беспричинной печали и поисков смысла жизни. Будьте великодушны, Кофа, потерпите, какое-то время я буду еще более невыносим, чем обычно. Знали бы вы, как мне сейчас хорошо.