Честь взаймы - Людмила Астахова

– А чего ж вы мужу спинку не потрете-то?

Мистрис Эрмаад поперхнулась от неожиданности:

– Он сам разберется… как-нибудь…

Росс как раз плескался в банной пристройке рядом с кухней, по-рыцарски уступив очередь даме. На студента его добросердечие отчего-то не распространялось.

– А-а-а-а! – понимающе усмехнулась шахтерская вдова. – Поругались. Ну, эт бывает. Сама порой встречала Айба скалкой. Он у меня смирный… хм… был… пока не напьется. А коли пьяный, то мог и по уху заехать. А ваш, когда выпьет, – дерется или оружием грозит?

Фэйм призадумалась. Пьяную драку с лордом Джевиджем она представляла с трудом.

– Росс мало пьет, не может из-за контузии.

– Ах, бедняжечка! – сокрушалась Мильда, подразумевая, разумеется, саму Фэймрил. – Больной мужик – он хуже ребенка капризного. Чуть где стрельнуло – сразу пластом лежит и ну стонать: «Помираю! Зови клирика!» И большие, и малые – одинаковые. Как-то мой старший – Мадан – горло простудил. Жар у него сильный, все горло огнем горит. Он, само собой, рыдает в три ручья и спрашивает: мол, мамка, а вдруг это скотья язва, как у тетки с хутора в том году была. Та от коровьей шкуры заразилась и померла. Ну не дурачок ли? – рассмеялась она. – А у вас, мистрис Джайдэв, дети есть?

– Нет. Девочка была, но умерла при рождении, – спокойно ответила Фэйм, поражаясь собственному хладнокровию.

Еще десять дней назад она бы не смогла сдержать слез.

– Жалко маленьких, ой как жалко, – повздыхала Мильда и деликатно не стала развивать тему дальше.

Шестнадцатилетний Мадан, о котором только что рассказывала шахтерка, после смерти отца стал кормильцем семьи. Его младшая сестра Элер, как и мать в юности, разгружала уголь из вагонеток, а девочки-близняшки помогали по дому. На женщин возлагались заботы о саде, огороде, курах и кроликах, а также всевозможное шитье. По выходным дням им приходилось чинить и чистить одежду брата-кормильца. Ради возможности заработать лишнюю четвертинку вдова Монх не гнушалась мыть в конторе отхожие места, так что постояльцы оказались в ее доме желанными гостями. Заодно поболтать с приятной, а главное – воспитанной дамой – женой офицера о том, о чем с соседками уже говорено-переговорено по сто раз.

В свою очередь Фэйм тоже хотелось разведать обстановку и осторожно выспросить хозяйку кое о чем:

– Нам говорили, тут где-то рядом чародейская академия есть?

– Есть, – кивнула Мильда. – Хоквар называется. Только она южнее и все же далече будет, чтобы всерьез опасаться магиков. Но мы все одно туда не ходим.

– А они к вам?

– Не-е-е-е, – рассмеялась та. – У нас тут свой чароплет имеется, нам хватает. Дьяволы б его сожрали, мэтра нашего разлюбезного.

– Плохо лечит?

В шахтерских городишках если и поселялись колдуны, то самые завалящие, едва освоившие азы целительства и за взятку добывшие разрешение на практику. Зачастую их даже к рудничным лошадям пускали с большой опаской, не говоря уж о живых людях.

– Лечит? – изогнула бровь Мильда. – Мэтр Дершан скорее калечит. Он у нас – повелитель вод и заклинатель дров. То бишь воду отводит из шахты и за сохранностью крепежа следит.

Вот это новость! Фэйм аж вперед подалась, чтобы ни словечка не пропустить из того, что рассказывала Айбова вдова. Она прекрасно помнила, что Лиргу Дершан принимал активнейшее участие в прошлогоднем заговоре, денег давал немного, но всячески помогал связями. Конечно же, догадка пришла потом, уже в Сангарре, когда Фэймрил успокоилась настолько, чтобы тщательно обдумать случившееся. Лиргу часто бывал в их доме, подолгу сидел в кабинете с Уэном, они спорили о каких-то астрономических суммах. Тайная Служба обязана была его схватить и осудить. И вдруг такой поворот.

– Он с хозяина дерет, словно у нас тут не уголь, а золото, да к тому же прямо на дороге валяется. Тот, в свою очередь, с нас пять шкур снимает. Но это ладно, лишь бы его штуковины работали и шахту не затапливало, так ведь через раз протечки случаются. И жаловаться не моги.

Мистрис Эрмаад немного представляла сложность создания волшебных механизмов, но даже ее воображения не хватало, чтобы сообразить, сколько сил должно быть вложено мэтром Дершаном в подобные вещи, чтобы они могли управлять водой на всем руднике. Не говоря уже о том, сколько золота, серебра и платины потрачено на их создание.

– Говорили, лорд Фотал – хозяин шахты – собирался купить обычный насос, но управляющий его уговорил связаться с волшебником. Теперь без Дершана шагу никто ступить не может. Все дела только через колдуна. Тьфу!

«Ничего удивительного, – подумалось Фэйм. – Стоит пустить в свою жизнь чародея, и очень скоро очутишься в коконе из его слов, воли и желаний, а потом и до угроз дойдет».

Вообще-то мистрис Эрмаад полагалось бы опасаться, что Лиргу может узнать ее, но достаточно было глянуть в маленькое зеркало, висевшее на стене бани, чтобы понять – от сдержанной, ухоженной и в чем-то чопорной дамы не осталось и следа. Ее место заняла растрепанная тетка с обветренным лицом и горящим нездоровым азартом взглядом, которой нечего терять. Безумие лорда Джевиджа оказалось заразной болезнью.

– И давно появился этот Дершан?

Мильда почесала в затылке и стала загибать пальцы, отсчитывая нужный срок:

– Да уж восемь месяцев как. Или чуть меньше.

«Значит, года еще не прошло. Интересно! Где же это наш общий друг так быстро разбогател?» – размышляла Фэймрил.

Сийфарский рудник не самый большой, зато ближе всего к столице и литейным заводам. Лакомый кусочек, говоря откровенно. Фэйм стала расспрашивать дальше и узнала еще кое-что любопытное. Так, например, в Монгфинде, к ткацкой фабрике, где работала жена троюродного брата Мильды, тоже прибился волшебник со своим магическим механизмом. А ведь раньше за колдунами чрезмерной тяги к провинции и промышленности не наблюдалось. Мистрис Эрмаад не знала, что и подумать: то ли мятежных магов сослали подальше от Эарфирена, то ли они решили потихоньку прибрать к рукам всю Империю.

И снова Фэйм убедилась, что общение с Россом Джевиджем до добра не доводит. Она сама от себя не ждала такой дьявольской изворотливости, когда постепенно, слово за слово, выпытала у Мильды все, что та слышала и видела в конторе касательно пришлого волшебника. По капле выцедила подробности, по крошке собрала каждую мелочь.

Суровая Мильда Монх посудила так: мужу и жене положено спать в одной постели, а юноша разделит комнату с ее сыном. И щедро уступила гостям свою широкую супружескую кровать, к обоюдному смущению Росса и Фэйм. Например, мистрис Эрмаад менее всего хотелось лицезреть тощие волосатые ноги лорд-канцлера, торчащие из-под пледа, да и самой ходить перед ним в одной лишь ночной сорочке тоже будет не слишком пристойно. Все-таки не стоит забывать – они совершенно посторонние друг другу люди. Хорошо бы дождаться, когда лорд Джевидж заснет, и только тогда тихонечко забраться на противоположную сторону кровати, но в шахтерском доме экономили свечи и спать ложились, едва по-настоящему стемнеет. С другой стороны, нужно обязательно поговорить о Лиргу Дершане.