Белый дирижабль на теплом море - Рина Лесникова

– Я пока не готова к великому будущему, – осторожно начала она. – Я… все же хочу попробовать вернуться домой.

Ну вот, слова сказаны. Кажется, на один длинный-длинный миг замер даже ветер, перебирающий виноградную листву, густо оплетшую беседку, в которой все сидели.

– Николь, вы не можете не понимать, что вас там ждет, – осторожно прервал затянувшееся молчание Джеймс.

– Я много думала по этому поводу. На мне нет вины, ведь меня перевезли через границу тяжелораненной и без сознания. Я думаю, да что думаю, я знаю, что в Республике есть адекватные люди, которые будут готовы выслушать и понять. Я многое поняла здесь. Расскажу друзьям, знакомым. В конце концов, свободу слова никто не отменял! Я буду рассказывать, и они поймут! Поймут, что можно жить по-другому, создавать крепкие семьи – такие же как у вас! – и самим растить детей! Узнают, что купол, который они поддерживают…

– Вы, либерстэнцы, счастливые люди, – прервал воодушевленную речь Макс, – вы даже не подозреваете, как плохо живете. Абсолютное большинство довольствуется крохами и дружно верит в скорое светлое будущее. И так уже идет вторая сотня лет, Николь! Да как вы не поймете, что вы живете не в свободной республике, а при самой настоящей тотальной диктатуре! Для

кого вы поддерживаете свою стену?! От кого прячетесь? От моих родителей? От доктора Тайрена? Или от тех детей, что играют за соседским забором? – и он махнул рукой в ту сторону, где опять раздавались веселые детские крики. – Сбросьте уже свои шоры, Николь, посмотрите правде в глаза! Система убила вашего отца, стреляла вам в спину! Вы умная девушка, Николь, красивая. Вы достойны большего!

Если он сейчас скажет про Зонгера и его домогательства, Николь немедленно убежит из этого дома и больше никогда не вернется.

– Максимилиан! Сейчас же извинись! – Лилианна впервые повысила голос.

Макс оглядел всех затуманенным взором, тряхнул головой, забрался обеими пятернями в и без того растрепанные волосы, посидел так немного, потом внезапно подскочил, произнес слова извинения и убежал.

– А ведь мальчик впервые ведет себя так в присутствии девушки, – почему-то удовлетворенно произнес Джеймс. – Неужели и его время пришло?

– Давно пора, – подтвердила Лилианна.

– Только через меня! – так же непонятно ответил Александр.

– О чем вы все? Думаете, я что-то с ним сделала? Это неправда! Я совсем не владею приемами менталистики! – Николь растерянно переводила взгляд с одного на другого.

– Мы тебе верим, – мама Макса ласково кивнула Николь. – Верим и надеемся, что то, что происходит с нашим Максом, это что-то хорошее и светлое.

Наверное, растет магический потенциал, решила Николь. Вот и хорошо. В Империи работа для мага всегда найдется. Ведь можно не сомневаться, что именно он, старший, привлек Александра к этому опасному и, как ни прикрывайся красивыми словами, противоправному занятию – способствовать краже детей в соседнем государстве.

***

Работа Александра – это было единственное, в чем брат не соглашался уступить. Как поняла Николь, он – один из очень немногих, кто мог работать с магическими потоками целенаправленно. Другие же маги, не видящие эти самые потоки, вынуждены действовать интуитивно. Хорошо, когда магия окружает очень плотно: черпай – не хочу. А если эти самые потоки нужно искать наощупь, как это делают маги до девятого-десятого уровня? Да и магическая стена между Либерстэном и Империей для него не была проблемой. Александр мог раздвинуть ее полог в любом месте. А потому, как только сестра более или менее оправилась после ранения, он, извинившись, сообщил, что его ждет работа, и стал исчезать на день-два, а то и на несколько. Не помогали ни просьбы, ни увещевания.

– Саша, твоя родина там! – пыталась убедить его Николь. – Там наша мама. Там Валя и Рэис. Они и твои брат и сестра! Нельзя так.

– А жить так, как живут в нашем родном свободном Либерстэне, можно? Ники, ведь ты увидела и эту жизнь! Теперь-то имеешь возможность сравнить.

– Легко прийти на готовое, – хмуро отвечала на это сестра. – Людям нужно просто рассказать, и они поймут!

– Кто и что поймет, сестренка? Те, что находятся у кормушек, поймут, что нужно делиться? Или те, кто отдает все силы этому проклятому куполу, поймет, что можно обратить эти самые силы против хозяев?! Кто тебя там ждет с объяснениями? Объяснять, конечно, нужно, но не ценой своей жизни!

Подобные споры продолжались все чаще, пока Александр не вернулся с одной из своих отлучек расстроенный и злой.

– Саша, что-то случилось? Не удался переход? Ты… потерял кого-то из товарищей? – отчего же так замерло сердце? – Саша, только не молчи! Скажи, они… все живы?!

– Что? Живы? – Александр тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Да, можно сказать, с моими сослуживцами все в порядке…

– Но… почему ты такой расстроенный? Пострадал кто-то другой, не из твоего отряда?

– Не из моего отряда, – брат отвел глаза. – Да, именно так, не из моего отряда. Николь, давай пройдем в гостиную и сядем на диванчик.

– Но как же ужин? Я испекла блинчики, – голос Николь постепенно стих. Судя по поведению брата, случилось, действительно, что-то ужасное. – Саша, ты только не молчи! Лилианна, да?

– Нет, с мамой Лили все в порядке.

– С мамой Лили? Что? Что это значит? Что-то случилось с нашей мамой?! Саша, не молчи! Только не молчи!

– Пойдем сядем, и я все расскажу.

Николь почти силой утащила брата в гостиную и усадила на диван.

– Говори же быстрей! – отрывисто выдохнула она.

– Тот раз, когда мы сопровождали дирижабль с детьми из Счастьеграда, а потом забрали тебя. Все шло по отработанной много раз схеме, и было только одно «но». Кроме детей тогда забрали тебя.

– И что такого?

– Я понимаю, что тот эпизод стал только поводом, это зрело уже давно. Верхушка чувствует, что люди начинают задумываться. Красивые слова и громкие лозунги действуют далеко не на всех. В общем, чтобы припугнуть тех, кто стал думать больше, чем нужно, в республике начались репрессии. И начались они с интерната, откуда вывезли детей, пограничной заставы, где был осуществлен прорыв и… госпиталя, в котором ты служила. Ведь на тебя, вернее на детей, которых ты могла родить, возлагались особые надежды.

– И из-за меня пострадала застава? Госпиталь? Интернат? Саша, что это значит?!

– Весь гарнизон заставы и персонал госпиталя и детского интерната обвинили в пособничестве похитителям.

– Но при чем здесь госпиталь?

– Именно в нем служила ты – сбежавший за границу враг Либерстэна. Многих арестовали. Недавно был суд. Показательный.

– И… что?

– Девятнадцать смертных приговоров. Остальные – искупать вину в дальних северных колониях без права обжалования.