Белый дирижабль на теплом море - Рина Лесникова

– Этого не может быть. Этого не может быть, – Николь обхватила себя руками за плечи и стала монотонно раскачиваться. – Этого просто не может… – как заведенная, повторяла она. И вдруг замерла. – А мама? Что с нашей мамой?

– Мамино имя в суде не фигурировало, но она пропала. Наши друзья выясняют, что с ней. Но пока ничего неизвестно.

– Девятнадцать смертных приговоров… Девятнадцать жизней за одну мою! Так не должно быть! Ты не знаешь имена тех людей?

– Вот либерстэновская газета с выдержками из приговора.

Николь почти вырвала из его рук желтоватую газету. Прямо на первой полосе красовался жирный заголовок: «Предатели родины понесли заслуженное наказание». Дальше шел текст, строчки которого подозрительно прыгали перед глазами. И – столбцом – имена и фамилии тех, кто нанес Свободной Республике особо тяжкий вред. Среди них: директор интерната, из которого похитили детей, вся смена воспитателей, дежуривших в ту злополучную ночь, командир пограничной заставы и его заместитель, главврач госпиталя в котором служила Николь, весь состав дежурной смены пункта приема пострадавших, включая заведующую ППП Микоеву. И… слезы никак не давали прочитать последнюю фамилию. Глаза не хотели ее видеть. Лайтер. Константин Лайтер. Этого не может быть! Ведь Коська совсем с другой заставы! Он-то при чем?!

– Нет. Это неправда. Это не может быть правдой! Саша, я должна вернуться, и тогда все отменят! Саша! Скажи, ведь отменят, да? Ну что ты молчишь?! – Николь не заметила, что вцепилась своими короткими ногтями в руку брата, до боли ее сжимая. – Я расскажу как было на самом деле! Мне поверят! Не могут не поверить! Я согласна понести наказание, но только я!

– Ники, в самом конце статьи написано, что приговор приведен в исполнение.

– Гражданка Микоева, Витек, Аллочка и Победина. Победина была на пятом месяце! Коська. Он так никогда и не увидит теплого моря. И не прокатится на дирижабле. Ни на каком. У них уже ничего не будет!

Николь проплакала всю ночь, уткнувшись лицом брату в грудь. Между рыданиями она рассказала всю-всю свою жизнь. Плакала, успокаивалась и опять начинала рассказывать. Как только упоминалось имя рыжего друга, она опять начинала плакать. Как оказалось, их жизни были тесно переплетены. Для Николь Коська был отдельной вселенной. Александр не перебивал. Слушал, вытирал ее щеки платочком и, прикрыв мокрые глаза, прятал лицо в растрепанной шевелюре сестры. И лишь крепче прижимал ее к себе, когда последовал рассказ о последнем годе жизни. Про Зонгера.

***

До самого утра брат и сестра не сомкнули глаз. А утром Николь заявила:

– Я убью его! Сначала кастрирую, а потом убью! Детей ему. Надежды возлагал! Саша, я не смогу жить, пока этот монстр ходит по земле! Почему я не сделала этого раньше? А ведь могла. Да так, что никто бы и не догадался. Остановка дыхания или сбой сердечного ритма. Да много чего можно было сделать! Саша… я даже сама себя сейчас боюсь.

– Маленькая моя отважная сестренка. Я понимаю твою ненависть. Но устранением одного ничего не добьешься. И, пожалуйста, не копи ненависть. Думай не о Зонгере, а о маленьких сестре и брате. Их тоже нужно спасать. Спасать из лап системы, пока они не стали такими же, как их отец.

– Валя станет таким же?! Но это ужасно. Ужасно и правдоподобно. Саша, давай их украдем! Я отправлюсь в следующий рейд с тобой.

– Нет. Детей мы больше красть не будем.

– Но почему? Их нужно спасать! Всех, не только наших брата и сестру. Пока не стали такими же монстрами, как Зонгер, а девочки… Саша, я не смогу сидеть здесь и знать, что… – Николь резко замолчала, а потом тоскливо закончила: – Как же это было гадко, Саша. Я же никогда не отмоюсь! Знаешь, для меня из всех мужчин на свете остался только ты.

– Я тебя никогда не брошу, сестренка!

На столе зазвонил телефон. Николь уже перестала удивляться чудесам имперской техники. Ну подумаешь, телефон размером с шоколадную плитку. В Либерстэне люди тоже многое могут… могли бы, если бы не тратили все силы и ресурсы на поддержание Стены, огораживающей магию от всего остального мира. Вот же проблема, все мысли только о Либерстэне, о ее бедной, несчастной, обманутой и такой любимой родине.

– Это мама Лили, – переговорив по телефону, сообщил Александр. – У нас есть традиция – после каждого похода за купол обязательно навещать родителей. Спрашивает, приедем ли мы сегодня.

Надо же, какая чуткая. Видимо, им уже все известно. А ведь Лилианна и Джеймс переживают. Переживают каждый раз, когда их мальчики отправляются за Стену. Внезапно пришла догадка:

– И эта традиция – символ того, что в следующий раз вы вернетесь целыми и невредимыми?

– Никто не озвучивал этого вслух, но мало ли что? Приметы работают независимо от того, верим ли мы в них.

– Поедем. Даже если я буду всю оставшуюся жизнь скрываться ото всех, это уже никого не вернет. Ты хочешь что-то сказать? – Николь заметила, как мнется Александр.

– Да. Ты не будешь против того, что Макс тоже приедет?

– Неужели только из-за меня он нарушит традицию?

– Ники, совсем недавно ты сказала, что не хочешь видеть никого из мужчин, кроме меня.

– Ты не мужчина, ты мой брат. А Макс вроде бы как твой брат. Брат моего брата – мой брат. Значит, он тоже не мужчина! – сделала путаный вывод Николь.

– Вот как? – Александр позволил себе несмелую улыбку. – Можно я ему так и передам?

– Можно, – улыбнулась в ответ Николь.

– Алло, Макс? Это я. Николь сказала, что ты не мужчина, а потому мы сейчас едем к родителям! – с какой-то ноткой злорадности проговорил брат и отключил телефон.

***

По дороге к Геренам Николь размышляла, что же ей делать дальше. Однозначно она поняла одно: в Либерстэн возвращаться недальновидно и очень опасно. Но и просто сидеть в квартире брата или даже у гостеприимных Лили и Джеймса она не сможет. А что она может? Лечить? Ведь делали ей предложения и доктор Артани, и доктор Тайрен. Способности Николь одинаково востребованы по обе стороны Стены. Если бы не жажда мести, которая жгла душу…

– Ники, сестренка, просыпайся, мы уже приехали!

Надо же, не заметила, как заснула. Сказалась бессонная ночь. Подошедшая Лилианна по-матерински обняла бледную гостью и предложила проводить в комнату, чтобы она смогла отдохнуть еще. Только вот вряд ли получится заснуть снова. Может, немного позже. И Николь, заверила Александра, что с ней все в порядке и отправила его отдыхать, ведь брат вместе с ней не спал всю ночь.

– Иди, иди, – поддержала ее Лилианна, – мы, девочки, справимся и без вас! Джеймс и Макс с утра забрались в гараж, – пожаловалась она Николь. – Ты поможешь мне приготовить обед на эту ораву голодных мужиков?

Понятно. Слова о том, что Николь не хочет видеть мужчин, были восприняты буквально, и семья, сделавшая так много для Александра, теперь старается угодить его сестре.