Безупречный враг - Оксана Демченко

В минувшие десять лет едва ли не весь товар с Запретных островов прибрали к рукам родственники короля Дэлькоста. Прежде попытки выпытать секрет прохода через туман губили купцов юга и несколько раз приводили к прекращению поставки жемчуга, но юный король Альбер подписал договор с загадочным югом, пообещав воздержаться от раскрытия тайны силой, если купцы предпочтут его порты и его торговых посредников. И теперь лодки с боковыми поплавками и треугольными парусами неизменно швартуются в Тавре и иных портах короны у двух выделенных для юга причалов. Дела ведут одни и те же поверенные, принимают гостей одни и те же портовые корчмы с опрятными комнатами для гостей, а по кабакам южане не ходят.

Торговые ухватки помогли вдовушке выяснить, что капитан с яркими и безошибочными приметами не избегает посещений порта. Его помнят и, более того, ждут в нынешнем сезоне. По-прежнему лучший розовый жемчуг прибывает с юга на лодках коварного обольстителя…

— Свинья в цветнике! — поднатужился тощий посыльный, выдавая совсем не морское и весьма грубое сравнение неуместности вдовушки в порту…

— Ты, что ли, роза? — прогудел с высоты своего роста чудовищный кок, с отвращением рассматривая негодную жратву чужой готовки, наваленную в его миску. — Ну иди сюда, цветочек, я тебя пошинкую на салатик.

Посыльный, в отличие от розы, оказался способен к смене оттенков «лепестков»: сперва он запунцовел, но мгновением позже побелел. Он осторожно попятился к двери и сгинул из корчмы. Вдовушка со смесью отчаяния и благодарности покосилась на темный провал дверей и прошествовала дальше.

Лето едва успело отсчитать третий день, яркий и звонкий, как новенькая монета. Госпожа Фирн сменила поношенное теплое платье на чуть более свежее легкое, украшенное почти целым кружевом по краю ворота и на рукавах. Она прогуливалась в этот день как-то особенно упрямо, с достойной королевского гвардейца старательностью вытаптывая пятачок у южного торгового пирса.

Кок любовно изучил тесак, который постоянно носил за поясом и применял равно успешно к капусте и пиратам. Изучив в полированном широком лезвии свое отражение, могучий кормилец экипажа оттолкнул миску, вздохнул, сунул тесак за пояс и веско вынес приговор корчме:

— Травят тут людишек. Юго, ну ты-то меня понимаешь…

— Понимаю и тоже не ем, — отозвался Юго и скорбно скривился: — Но я пью.

— Да-а, за капитана, — напомнил себе кок тем тоном, каким заботливые мамаши убеждают детей скушать еще ложечку подгоревшей сопливой каши.

Юго приподнял кружку, поддерживая тост, и решительно выхлебал содержимое. До этого он выпил порцию морошкового морса мелкими глоточками, что портило настроение куда сильнее. Юго мысленно пожурил своего капитана, вздумавшего с королевской щедростью и столь же титулованным упрямством угостить всю команду дорогущим нагрокским напитком. Даже пригласил особенного повара из дворца какого-то богатого таврского графа. Повар потел, косился на моряков, икал, если кок хотя бы трогал свой тесак, — и старательно выжимал сок, смешивал его с чем положено и украшал кружки, словно это были бокалы и кубки на приеме знатных тэльров. Бочонок свежей морошки стоил куда дороже рома или джина, тем более в начале лета, и вдобавок ягода первосортная, доставленная с королевского склада, на дубовой бочке клеймо знаменитой нагрокской торговой династии — клыкастый кит, перекусывающий остров.

Графский повар вздохнул со стоном, дрожащей рукой потянулся к бокалу цветного стекла, без надежды на спасение глянул в проем двери. Впервые в жизни он готовил в корчме, на потребу морского сброда… И был потрясен до немоты. Не заказано ни капли пива, не выпито ни единой слезинки крепчайшего и добротнейшего джина. Хотя весь порт готов забыть вдовушку и с утра благоговеет перед суммой, затраченной капитаном на чудачества. Команда забавляется видом тщедушного дворцового повара и покорно хлебает морошковый сок. Моряки трезво, пусть несколько вымученно, улыбаются: юнге десять лет, он в первый раз в жизни допущен за стойку кабака. Чем его поить, как не соком? И как оставить на корабле, если у недоросля именины?

— …розовый жемчуг и в довесок сынуля посмуглее самого смуглого жителя юга Лозильо, — закончил очередной пересказ сплетни кабатчик, выныривая из низкой двери кухни и со стуком опуская на большой стол огромную сковороду. — Телятинка, извольте испробовать.

— Ха, было бы что пробовать! Ты всякий продукт изуродуешь скорее и ловчее, чем я — пирата, — расстроился кок, снова оглаживая тесак. — Крыса береговая.

— Строги вы, строги, — пожурил кабатчик без малейшего страха и умчался на кухню.

— Вам морс с мякотью, капитан? — дрожащим голосом спросил дворцовый повар у юнги, чуть кланяясь и, как было ему велено, наполняя соком бесценный фигурный стакан цветного стекла.

Пацан, произведенный поваром в столь высокое звание, пискнул от восторга, заморгал, вспыхнул мгновенной счастливой улыбкой, так же быстро нагнал на лицо серьезности и кивнул. Попробовал величаво облокотиться на стойку, но, увы, локоть пришлось задрать аж к самому уху. Юго хмыкнул и решительно поставил свою кружку. Прошел в дальний угол, невнятным ворчанием согнал пьяных завсегдатаев, успевших сгрудиться в сторонке и с лучших мест следить за тем, как гуляет самая странная команда на весь порт. Юго чуть поднатужился и все же выволок тяжеленную, мореного дуба скамью к самой стойке. Юнга снова восторженно пискнул. «Небось полагал скамью неподъемной», — с долей самодовольства прикинул Юго, рассматривая почти квадратное сечение сиденья, пережившего все запои и бои в неспокойной корчме.

Пацан взобрался на скамью, куда вольготнее облокотился на стойку, теперь сделавшуюся для него почти низкой.

— За здоровье капитана, разрази меня гром, — пискнул юнга.

— Ага, гром, — согласился кок, нежно наблюдая за пацаном на скамейке с высоты своего роста. — Уж как ты пирата оглушил… Серьезный ты человек.

Юнга сделался багровым, сморгнул и спрятался за стеклянным бокалом. Он конечно же гордился собой. И он имел полное право на эту гордость.

— И что такое-растакое вы везли-то, ежели к вам, бешеным, полезли? — осторожно проскрипели из угла.

— Золото короля Альбера, — буркнул кок, подмигнув юнге.

— Пустой груз, — солидно сообщил пацан, двигая пустой бокал в сторону повара. — Ни запаха от него в трюме, ни радости на душе. Одна морока.

— Золото? — охрипли в углу. — Цельный трюм?

— Семейная лепта рода Тэль-Коста в устройство выгодного союза Нагрока и Хнаффы, — зевнул капитан, поправляя кружевной манжет и рассматривая свежий шов на запястье. — Угораздило меня сесть на этого морского ежа, то есть принять груз… Впрочем, решения отца я с некоторых пор не оспариваю. — Капитан покривился в сторону телятины: — Юго, пока наш кок отдыхает, ну хоть ты не дай команде погибнуть голодной смертью.

— И что предпочтете сегодня — блюда из кухни Нагрока, Лозильо, здешние или что из особенного? — не стал упираться Юго.

— Из особенного, — встрял в разговор юнга. Облизнулся и добавил: — Поострее.