Вампиресса Туманной долины - Василиса Прекрасная

Сердце твердило: "Главное - правда", мозг понимал: "Кому это надо?". Но конец лжи ещё не означает начала правды. Порой – это длинный тернистый путь.

Больше года назад

Мысли о самоубийстве вступили в противоречие с жаждой жизни, которая тут же овладела мной. 

О нет! Я ещё поживу! Только вот что делать - всё ещё не понятно. 

Подумать только! Ведь всего пару минут назад с ужасом представляла, что будет, если отец узнает о моём обмане и вот...

Но как и в тот момент - это не вызывает ничего, кроме безотчётного ужаса. 

Харрис Вайх умел наказывать за провинности. И всё под благочестивой и лицемерной эгидой: "я хочу лишь как лучше" или "это научит тебя послушанию". А его любимое и моё ненавистное? "Это поможет тебе в будущем быть осмотрительнее и умнее".

Как-то отец заставил меня много часов заниматься физическими упражнениями под проливным дождём. И под "заниматься" я имею в виду то, что он переместил меня на земли орков, прямо посреди какого-то селения, объявил, что я – их враг и убила их вождя, а затем исчез, вернувшись за мной только через десять часов. Клянусь, что в тот раз он очень удивился тому, что его дочь осталась жива, пусть и вся в зелёной крови и кишках, навязанных им врагов.  

Пожалуй, в тот день, Харрис Вайх в первый и единственный раз сообщил, что гордится мной. Не такими словами, правда. Как же он сказал? Ты не так уж и безнадёжна? Кажется так.

Но по своей глупости и молодости услышала: "Горжусь тобой, Даниэль. Не зря я решил принять тебя в свою семью".

Вот она слепая дочерняя любовь во всей красе!

- Этого не может быть! Даниэль не якшается с этим человеческим выродком! – продолжил возмущаться отец, но радости от его защиты не испытала ни на йоту. 

- Можете отрицать это сколько хотите Харрис. Это факт! Последние несколько месяцев она проводит именно в его спальне. Можете спросить у её камеристки, которая каждую ночь покрывает свою подопечную. Хотя за неплохую недвижимость? Легко сдала дуарэ Вайх.

Казалось, отца сейчас хватит удар, хотя он слишком молод для такого. Но кто знает? Он побледнел и тяжело задышал, а я всё так же не знала что делать. Можно было отыграться на мазель Форит, которая уже пару лет притворялась мне чуть ли не матерью, но какой в этом смысл? Подкупили её или нет, не думаю, что у неё был хоть какой-то выбор.

"Ты как обычно Дани", - устало проговорила Лотти, давая знать о своём незримом присутствии. Что немного успокоило меня. – "Не понимаю, как ты можешь всё ещё верить в других, когда тебя воспитало это чудовище! "

А как иначе? По-другому не могу.

Но хотя в чём-то Лотти и права. Только вот она была со мной, сколько себя помню. Оказывая мне так необходимую поддержку. А потом и Джеки со своим неизменным оптимизмом и неуёмной жаждой приключений. Именно они дали мне… надежду. Не дали сойти с ума. Позволили остаться собой. Хотя бы чуточку. Выжить в кошмаре моей жизни, который устроил… отец. И мир, в котором я выросла. 

- У вас есть доказательства? – сухо уточнил первый советник.

- Нет, у меня их нет, - усмехнулся дуаль Нерик. – И это лишь доказывает то, что магистр Вуд недаром получает такую заработную плату и так ценится в Ривене. Но могу поклясться своим сыном, что мазель Форит призналась мне на артефакте истины во всём. В том, что ваша дочь из ночи в ночи спит с этим магом. В том, что зачастую, когда не знает, что её слышат, говорит о нём сама с собой. О том, как привязана к нему. Что надеется, что это взаимно. Что она любит…

- Заткнитесь! – не выдержал отец.

- Клянусь своей кровной линией, что всё сказанное мной - это чистейшая правда, - не стал его слушать третий советник, давая магическую клятву, которая тут же взмыла в воздух красным черепом с золотистым оттенком.

Мне захотелось заплакать. Да что там? Слёзы сами полились по щекам. Как прощание с собственной никчёмной жизнью. Если бы оттенок был чёрным? Тогда бы он говорил о лжи, но это? Мне – конец.

"Всё ещё думаешь, что камеристка заслуживает оправдания?"

Да какая к Восху разница? Наказывать её за предательство нет никакого смысла! Более того! Тут бы самой… остаться живой и невредимой.

Резко развернулась в сторону своей комнаты, желая удалиться отсюда как можно скорее. Но мне не повезло. Я упала, споткнувшись буквально ни на чём. О свои собственные ноги. Оправданием мне может служить только разбитое состояние, паника и ничего не видящие из-за слёз глаза. Позор.