На лезвии любви - Екатерина Верхова

Я рухнула обратно на подушку. Размышляя, стоит ли выпить зелье, присланное Дареном, или же заставить себя помучиться после стольких допущенных ошибок? С одной стороны, помучиться, оно честнее по отношению к самой себе. С другой — если уж я решила попытаться жить менее ответственной жизнью, то стоит забить на физическое отражение мук совести.

— Ты помнишь, что я писала? — спросила я, набравшись храбрости.

Странно, что из-за такого внушительного списка вчерашних вестников ответил мне только Дарен.

— Частично, — аккуратно ответила Нира. И после не менее осторожно добавила:

— С Морэном Неррсом и графиней Роунвесской уже понятно, а ректору и Ричарду ты писала под финал. Финал я помню смутно. Очень смутно. И не думаю, что моих знаний хватит для того, чтобы тебя хоть как-то утешить.

— У-у-у, — застонала, прикрывая голову подушкой.

С удовольствием бы осталась в этой самой постели до конца жизни.

— А еще мы успеваем на обед, — флегматично произнесла Нира.

Она явно ничего постыдного вчера в свои письма не добавляла! Я же в этом не была настолько уверена. И уже даже сомневалась, что хочу знать, какие там были тексты. При слове «обед» вообще замутило.

— И нам бы стоило на него сходить.

— Думаешь, правда стоит?

— Уверена в этом. Если по пути в нас не будут тыкать пальцами, значит, больше мы не натворили никакой фигни.

— А если будут?

— Сделаем вид, что так и было задумано. И не станем задавать лишних вопросов. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Не надо сегодня употреблять слово «крепче»...

— Эрна, пойдем...

Минут десять уговоров, и я согласилась. Но не столько из-за еды, сколько из-за жажды. В комнате не осталось ни одной наполненной фляги, а пытаться добыть воду из воздуха в моем состоянии было на грани с безумством.

Еще одним глупым поступком за последние сутки стало желание заглянуть в зеркало. Лицо опухшее, под глазами синяки, на щеках красные пятна и взгляд при этом настолько болезненный, что мне тут же захотелось спрятаться обратно под одеяло.

— Даже не думай отказывать мне сейчас, — строго произнесла Нира.

Мы с ней будто поменялись местами, и сегодня именно подруга отвечала за рациональный подход, а я ее беспрекословно слушалась. Это и правда удобно.

Тяжело вздохнув, направилась за Нирой. Мы пересекли порог комнаты и... ничего не произошло. На нас даже внимания не обратили! Никто не бросал косые взгляды, когда мы вышли в промозглую свежесть улицы — в этот момент у меня даже дыхание второе открылось. Свежий воздух при непогоде творит чудеса.

В столовой тоже все прошло как обычно: мы ввалились в просторное помещение, взяли еду, заняли привычный стол. И вот уже после началось веселье. Сперва к нам подсел Фирс.

— Доброе утро, леди-алкоголики? — с легкой насмешкой уточнил он.

И, если бы не сочувствующий взгляд, которым парень сопроводил свою едкую фразу, я бы его загрызла — точно загрызла! К тому моменту, как мы с Нирой уселись за столик, я уже была готова винить в своих собственных косяках кого угодно.

— Лучше... Молчи. — Нира выдала это чуть ли не по слогам, закатывая глаза.

Выглядела она если и лучше меня, то незначительно.

— Вы просто обязаны были неплохо провести время, — без особой радости хмыкнул Фирс.

— Как твоя подготовка к слушанью? — я попыталась перевести тему.

— Разберусь. — Парень махнул рукой. — Я хотел сказать вам спасибо. Не знаю, что бы было, если бы не вы. Может, и обошлось бы, но я только сейчас понял, во что именно ввязался.

— Почему ты не рассказал раньше? — спросила Нира, ковыряя вилкой салат. — Когда я спрашивал.

Она, судя по всему, все же рассчитывала, что, когда мы выйдем из комнаты, в нас будут тыкать пальцами, и теперь подруга заскучала. Да и лицо ее приобрело схожий с прической цвет.

Фирс опустил взгляд и поджал губы после вопроса соседки по комнате. Отвечать не спешил, будто надеялся, что что-то поможет избежать неприятного разговора. Как, впрочем, и произошло.

— Всем привет, — за наш стол рухнул мрачный Ричард. Он шумно опустил поднос, с показательной резкостью придвинул стул и вперился в меня недовольным взглядом: — Просто мечтаю послушать увлекательную историю о том, что вчера произошло.

— М? — сделала я удивленное лицо и тут же пихнула себе в рот вилку с салатом. Леди не разговаривают с набитым ртом. И с учетом того, что сказать Ричарду мне было нечего, это правило рисковало аукнуться ожирением.

— Это был спор, Ричард, — выдавила позеленевшая Нира. — Мы выпили и дурачились, она проиграла мне желание. Только не шуми, умоляю.

От того, что Нира внезапно приняла на себя весь огонь, я чуть не поперхнулась. С трудом сдержала кашель, чем вызвала новую волну пристального внимания своего «жениха».

— Спор? — ехидно переспросил он. — Да неужели? И кто же был автором текста?

— Я! — в этот раз Нира прозвучала не так убедительно.

— Позволишь мне в этом усомниться? — вся колкость и ехидство Ричарда перенаправились с меня на Ниру.

Да что же такое было в этом письме?!

— А почему ты удивляешься? — теперь тон подруги стал более уверенным. — Я учусь на факультете искусств, мне приходится находить творческий подход в любой ситуации. И я не виновата в том, что у студентов-боевиков совсем нет чувства юмора!

— Чувства юмора? — вкрадчиво переспросил Ричард. И ох как мне не понравился его взгляд. Скорее всего, я выдала что-то действительно дикое.

— Ричард, прошу, — мой голос прозвучал слабо. — Я вообще ни словечка не помню из этого письма, потому даже не знаю, как перед тобой извиняться. И Нира тут ни при чем. Она тоже ничего не помнит.

— Не помнишь? — Ричард сощурился, его губы изогнулись в усмешке. — Это даже обидно. Там было в стихах.

— В стихах?! — Я искренне поразилась.

— Да, ты признавалась мне в любви, — продолжил он, запуская вилку в котлету.

— Да бред, — не удержалась я.

— То есть все же помнишь? — попытался поймать парень.

— Если бы я признавалась в любви, ты бы не пылал праведным гневом.

— Смотря какими словами признаваться, — Ричард не удержался от смешка и широкой улыбки, и я поняла, что буря миновала.

Уж не знаю, что такого было в письме, если парень успокоился после уверения в том, что я ничего не помню. Это даже... интригует. Я бросила на Уилкенса оценивающий взгляд, прикидывая, с какой стороны сделать заход.

— Я покажу тебе письмо после свидания, — совершенно спокойно произнес Ричард. Даже бровью не повел, будто легко разгадал мой взгляд.