(Не)зачет, Хулиганка! - Рин Скай

– Что? – нет, наверно мне послышалось.

Я наверно, перенервничала за сегодня, слишком устала, вот и мерещится всякая ерунда.

– Сюда иди, говорю! – ректор смотрит серьезно, внимательно, исподлобья.

Видно, что ему сейчас, как и мне не до шуток… Я сглатываю… Если бы он предложил мне такое еще вчера утром, то я бы убегала в ужасе, лишь пятками сверкая. А он глазел бы на меня единственным нетронутым глазом, потому что первый я выцарапала бы в гневе! Но… после того, как этой ночью у нас все произошло, уже немного глупо так себя вести, неправда, ли? Он ведь не только увидел все, что возможно, но и на вкус, гад попробовал!

– Прямо так? – сел почему-то у меня голос, да и в горле мгновенно пересохло. – В одежде?

Ректор не спеша окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног.

– Господин Ротенбергский! – поторопила я его, а то у ректора такой вид, будто он уже самолично меня раздел, и теперь оглаживает везде где только достает, пробуя кожу на шелковистость.

– Раздевайтесь, Сандерленд, я отвернусь. А тут в пене, я и подавно вас не разгляжу.

Ректор демонстративно отвернулся к стене, принявшись с интересом изучать рисунок плитки.

– Хотя, что я там не видел… – бормотнул он вроде как про себя, но я почему-то его услышала.

Выскользнула из маечки и шортиков, убедилась, что второе полотенце находится поблизости. Села резко, с размаху в пенную воду прямо на ногу ректору.

Ох, убрать что ли не мог?!

Лохань была не большая, и ясное дело, что как бы ректор не старался освободить мне свободное место, но какими-то частями тел мы все-таки соприкасались.

Как хорошо, что пены я взбила много, и она надежно скрывала меня, от неестественно расширенных мужских глаз.

Паучата свернулись в клубочек, устроив гнедо прямо в моей футболочке, так что общаться нам никто не мешал, но мы молчали. Наверно, надо поговорить… Ну, хотя бы о том, что произошло сегодня ночью между нами. Ведь о таком говорят, правда? Так чего он молчит? Чего так смотрит, будто съесть хочет?

– Давайте поговорим, господин Ротенбергский, – не выдержала я молчания и его тяжелого упорного взгляда.

– Говори. – разрешил он.

Ну и гад! Сам воспользовался моим состоянием, моей беспомощностью, а теперь я еще и говорить должна?! То есть ему нЕчего сказать по этому поводу?

– Вчера ночью… между нами произошло нечто занятное… – осторожно начала я.

– Да, между нами постоянно происходит нечто занятное. Каждый раз занятнее и занятнее. Мне даже интересно, что вы выкинете в следующий раз? – усмехнулся ректор.

Ох, какой наглец! Все на меня списывает, а еще и выкать снова стал!

– Ну вообще-то сегодняшней ночью вы воспользовались моим состоянием! Правда, не знаю с какой целью, но хочется думать, что вы не негодяй, принуждающий честных девушек к такому и не берете с них плату в качестве этого!

– Ну уж нет, – хмыкнул ректор, меня диспозицию в воде, – Я точно не горел желанием ввязываться во все это с вами. Поверьте, любая другая на вашем месте уже прыгала бы от счастья проверни я это все с ней, но у вас… своеобразная реакция.

– Хм… – задумчиво протянула, – что-то счастье там видимо не очень большое, что я ничего не помню, не чувствую…

Ректор как-то странно на меня взглянул, интересуясь:

– То есть вы не помните того, что было прошлой ночью? – развеселился он, и в глазах его запрыгали бесенята. Блин, с такими глазами он вообще если не мальчишка, то мой ровесник как минимум. – И вы думаете, что я, кхм… как бы это выразить помягче, воспользовался отсутствием пугала, залез в огород и сорвал вашу клубничку?

Вот что за гад?! Что за сравнения?! Это он меня с пугалом сравнил? Ну я ему сейчас задам!

Зачерпнула полную пригоршню пены, и кинула ему прямо в глаза. Ректор заморгал часто-часто, включая воду и пытаясь промыть мыло под проточной водой.

– Ой! – притворно поднесла я ладошки к щекам, – Глазки защипало, да? Так это наверно из-за того, что пугало сидит с вами в одной ванной!