(Не)зачет, Хулиганка! - Рин Скай

– Это – целиком и полностью твое решение, Дейзи. Потому что я готов взять тебя в жены прямо сейчас!

О, да! Готов и еще как! Я отчетливо чувствую его огромную твердую непоколебимую готовность! И это отнюдь не фигура речи. Просто, фигура.

– Я не готова, господин ректор, отпустите меня. – сделал я жалостливое выражение на лице.

Ректор побыл надо мною еще мгновение, казалось наслаждаясь таким доминирующим положением, затем привстал. Дернул плед из-под меня, прикрывавший кровать, и обернул себя вокруг бедер.

Впрочем, я тоже на месте не сидела, сгребла простынь в охапку, так же прикрывая свою бесстыдную наготу.

Но зря, ибо ректор нарочито не смотрел в мою сторону, встал с кровати, направился к выходу. Обиделся. Видно по нему. Но с другой стороны, неужели он в серьез рассчитывал, что я дам согласие превратить себя в живой инкубатор по рождению его потомства?! Пффф… Пусть и дальше обижается в таком случае!

– Вы мне коленки намазать обещали! – мстительно кинула ему в широченную спину.

Кристиан застыл. Потом вернулся, полазал в ящике, достал тюбик, и кинул его мне в руки.

– А намазать… – пробормотала я, больше для того чтобы его позлить, конечно.

– Сама намажешь! – рыкнул Кристиан, уходя за дверь.

***

Дулся господин Ротенбергский не долго. Он не стал прикрывать за собой дверь, и я видела его огромную фигуру, то и дело маячившую на кухне. Сама же сходила за чистыми вещами из сумки ректора, оделась, принялась размазывать выданную мне субстанцию от коленных проблем.

Я жмурилась и шипела, прикладывая холодную мазь к воспаленным, израненным моей собственной дуростью, коленям. Быстрей бы она помогла, как обещал Кристиан! Впрочем, вот и он, остановился в дверях с подносом с двумя котелочками от которых исходил пар, распространяя обалденный запах картофельно-мясного соуса.

У меня аж живот свело от голода – не ела ничего с утра ведь! И желудок мой предательски протяжно взвыл. Кристиан поставил поднос на кровать, отобрал у меня мазь.

– Кто же так мажет, Дейзи? – опустился он на пол у моих ног.

Щедро выдавил мази из тюбика и осторожно начал втирать в израненную кожу, дуя на нее, когда я морщилась и вздрагивала.

А-а-а… больно и приятно одновременно! Скорее, приятно! А больно самую капельку, но когда он дует, это просто нереальное блаженство!

– Вот так, Дейзи, ложись!

Кристиан собственноручно взбил для меня подушку, поставил ее вертикально. Присел рядом, беря свой котелок, а поднос с моим, пододвинул поближе, чтобы мне было удобнее кушать.

– Ешь, Дейзи, тебе силы нужны!

– Спасибо, господин Ротенбергский, – от души поблагодарила я его, принимаясь за еду. – Как же вкусно! Я сейчас все съем! Прямо с посудой!

– Кушай, Дейзи, там еще добавка есть.

Я отломила кусочек от запеченной ржаной булочки с орехами и поняла, что вот оно счастье! Сидеть и разделять еду рядом с ним. С тем, кто постоянно вытаскивает меня из самого разного рода опасностей и приключений! Прямо не ректор, а ангел-хранитель, какой-то! Ректор-хранитель, вот он кто!

– Дейзи, – внимательно взглянул на меня Кристиан, когда все было доедено до последней крошки. – Практикум приближается, дней остается все меньше, а твоя физическая подготовка оставляет желать лучшего!

– Разве? – сыто отвалилась я на подушку, блаженно поглаживая полный животик.

– Ее у тебя совсем нет. Я проверил это в ванной. Ты даже рыпнуться из моего захвата не смогла. – Кристиан бегло глянул на мой животик и тут же отвел взгляд.

– Ну вы и сравнили, господин Ротенбергский, попу с п… то есть, слона с мышью, – хмыкнула я, недобро покосившемуся на эту самую попу, в смысле на слово, ректору. – Где вы, и где я?! Вы меня в два, а может даже в три раза больше!

– А воплоскуры еще больше и сильнее, Дейзи!

А вот это плохо… очень плохо… потому что если хоть что-то пойдет наперекосяк, то рассчитывать и надеяться на практикуме мне придется только на себя!

– Поэтому, с завтрашнего дня начинаешь подтягивать свои физические данные!