Жена колдуна — сама ведьма - Карина Иноземцева

— Надо было закашлять, — внезапно произнесла дочурка, пока я наблюдала за бегущей прочь от нас женой старосты. Женщина осенила себя крестом, а потом еще и по калитке деревянной постучала.

— И в кого ты такая? — усмехнулась я и продолжила свой путь к опушке леса.

Дочка взглянула на меня и улыбнулась.

Зато я поняла, что народ везде один и тот же. Желанна хоть и смотрела мне в глаза, а от "чертей" моих отплевалась и отстучалась.

— С деревенскими надо дружить и соседствовать. Мир и лад нужен во всем, чтобы ты о роде своем думала, а не о пустых дрязгах, — не забыла напомнить своей крошке.

Снега было немного. Темной вереницей следов вилась дорожка к лесу, к озеру и колодцу. Трескучий мороз щипал за щеки и нос. Легкие дышали свежестью, а губы ловили блики солнца.

Опушка леса была тихой. Ветер влетал в стволы деревьев и разбивался на тысячи осколков. Никому не позволялось шуметь в то время, как животные спят. Хорошо леший присматривает за своим хозяйством. И безумен будет тот люд, который забредет в царство нави в темное время суток. Не простит лесной хозяин такого хамства. Заведет, заманит и усыпит вечным сном, никто не разыщет.

Отец Марьяны так пропал, лишь спустя некоторое время сыскали.

Сильны пока на нашей земле наши "соседи". И норов и характер свой показывают.

— Начнем? — пригласила я свою дочку.

Зашли мы не очень далеко. Так чтобы можно было увидеть дым от домов и прислушавшись, услышать лай собак и звуки деревенской жизни.

Зимой даже я боюсь гнева лешего. Не любят они беспокойства. Вместе с лесом спят и просыпаются, когда их ненасытные люди беспокоят. Мне сейчас тоже придется молву и требу вознести, чтобы мужу моему дорогу лес открыл.

— Дух леса, Святибор — батюшка, Гаркун — брат мой, зову я вас от имени своего тайного, могучего. Прошу у вас о просьбе, выведите мне мужа из леса дремучего. Не в праве я приказывать вам, не вправе требовать, поэтому, прошу вас родные отобедайте.

На корнях дерева разложила еще теплый каравай, кашу с маслом в горшочке и оладьи с медом. Выставила и кувшин с взваром и приготовилась ждать.

В это мгновение моя доченька достала свой расписной платок и хотела его поверх телогрейки закинуть, но ветер вырвал из ее хрупких ручек ткань. Взвились алые маки над нашими головами и понеслись в самую глубокую чащу леса.

Надумала моя малютка плакать от обиды, но я быстро перед ней на колени села и тихо зашептала.

— Не плачь, Марьяша. Этот платочек мы ведь в подарок жене лешого несли. Это она его схватила. Не дождалась, когда мы о ней вспомним.

Дочка носом пошмыгала, но головой кивнула, принимая мои слова. Она уткнулась мне в шею, а я тихо погладила ее спинку.

Доченька моя. Родная. Умная. Сообразительная.

Из глубины леса послышался грозный треск, будто кто огромный на опушку пробирается. И места ему мало между сосеночками, он буквально валит молодые деревца своим телом. Захотела я дочку схватить и сбежать, да кто-то меня под спину толкнул и придержал, не позволяя спрятаться.

— Папа, — пропищала зоркая малышка и крепче сжала мою руку. — Папа с полозьями идет! — воскрикнула дочка и бросилась навстречу звукам.

Я побежала за ней и вскоре сама смогла разглядеть подобие человека и длинный шрам через глаз.

— Радим! — обрадовалась я.

Мужчина замер. Высунул нос из-под огромного ворота и стащил шапку с глаз.

Он узнал меня. Его взгляд подобрел, а его фигура перестала излучать опасность. Теперь передо мной точно стоял мой муж. За своей спиной он тащил полозья с горой шкурок лесного зверья, которым питался за время своего путешествия. А главный трофей сейчас смотрел на меня желтыми глазами и не было в них стараха или упрека. Лишь понимание и участие. Будто молодой волк сам согласился поделить свою душу с человеком, чтобы спасти последнему жизнь. Ведь волк вытеснит собаку и сроднится с сущностью Митора.

— Спасибо, — пробормотала я, поняв что так и застыла перед волком.

Тот глаза прикрыл и расслабился на куче тушек.

— Марьяш, беги впереди, а я помогу салазки толкать, — взялась я за дело.

— Вперед идите, — осипший голос мужа показался мне чужим. — Калитку открывайте и покрывало выносите. Зверя спрятать надобно.

Он прав. А иначе завтра же слухи о живом волке и охотничьих трофеях Радима по деревне поползут. А если накрыть, то может за хворост сойти.

Дочка вперед побежала, с горочек скатывалась, а в горки на четвереньках ползла. Радостная и довольная девочка была. А я за ней бежала и все в темноту вечера вглядывалась, чтобы не упасть. И совсем забыла лесных навей поблагодарить.

Но тем не до нас было. Они оладьи с кашей жевали, взваром запивали и хлебом прикусывали.