Волчий камень - Петр Заспа

— Я благодарен вам, губернатор, за гостеприимство.

Гюнтер прошел мимо брошенной пушки, не замечая отшатнувшихся от него охранников. Скривился, правда, при звуке предательски хлюпнувшей воды в ботинках, но сделал лицо непроницаемым и произнес:

— Но хочу сразу предупредить, что сейчас по моему приказу на берег высадятся еще воины. Никакой опасности в этом для жителей острова нет, но я не хотел бы в одиночестве наслаждаться вашим радушием.

— Да, я понимаю вас! Таких гостей, как вы, мы рады принимать в любом количестве, — произнес дон Диего, изобразив радость на лице. — Но не мог бы сеньор главный подводник сказать, сколько будет ваших воинов? Я должен указать плотникам, какой длины готовить стол.

«Разумно», — подумал Гюнтер и, поразмыслив, какую часть экипажа можно будет отпустить на берег, сказал:

— Вместе с моей свитой рассчитывайте на тридцать человек.

— О! Вы оставите свой корабль без экипажа или хотя бы охраны?

— Конечно, нет! — ухмыльнувшись, произнес Гюнтер. Для него не осталась незамеченной хитрость губернатора — тонкая попытка узнать общее количество его команды. — Я возьму лишь малую часть, остальные будут бдительно наблюдать за нами с моря.

Дон Диего с сомнением посмотрел на темный силуэт лодки, видимый в створе бухты. То, что не было парусов и корабль скорее был похож на огромное плавучее бревно, чем на известные ему корабли, плавающие в Карибском море, удивляло и заставляло с опаской относиться к пришельцам. К тому же этот взрыв на косе, по грохоту и силе похожий на взрыв доброй бочки с порохом, да еще эта огненная звезда над островом, при виде которой его воинство побросало оружие… И все же разместить на таком небольшом корабле больше двадцати, от силы тридцати человек невозможно. Он уже успел посчитать расхаживающих по палубе матросов — их было не больше двадцати пяти.

О том, что ночью у острова появилось неизвестное судно, губернатор узнал от Алонсо еще на рассвете. Пьяница рассказывал, конечно, странные вещи. И о фонаре, который сам зажигается, и о корабле, который утонул у него под ногами. Но когда тот начал рассказывать о светящихся руках, для губернатора уже не было сомнений, что Алонсо со своим дружком Гонзало перебрали джина в кабачке у Амбросио, вместо того, чтобы патрулировать вокруг поселка и отлавливать дикарей, ворующих кур и свиней, для чего он их туда и отправил.

Но, всегда осторожный, дон Диего на всякий случай послал на утес наблюдателя смотреть за побережьем. Эмилио тоже что-то говорил о появившемся из-под воды корабле. Но он, дон Диего, не такой наивный, как окружающий его сброд, и прекрасно понимает, что такого просто быть не может. И скорее всего он знает, в чем разгадка — черный корабль стоял узким носом к берегу, и Эмилио его не видел, затем развернулся бортом, и Эмилио показалось, что он возник из-под воды. Еще раз, бросив скептический взгляд на темный горбатый силуэт, дон Диего пришел к выводу, что наверняка корабль приводится в движение веслами. И уже не первый раз пожалел, что Просперо, капитан «Черного паука», очень спешил. Сейчас бы с пушками его каравеллы они быстро отвадили бы непрошеных гостей.

Гюнтер с интересом посмотрел на задумчивое лицо губернатора и, повернувшись к своим морякам, продолжавшим сидеть в спасательной лодке, ткнул пальцем на двоих и приказал:

— Вы останетесь с нами, остальные возвращайтесь на лодку и передайте обер-лейтенанту Фишеру мой приказ! Пусть определит половину экипажа, которая сейчас ему не нужна, и отправит на берег. Лейтенанту Вагнеру даю добро тоже сойти, но артиллерийский расчет пусть дежурит у орудия. Мой разговор с губернатором вы слышали, перескажете его главному механику. Те, кто сойдет на берег, пусть вооружатся, но так, чтобы в глаза не бросалось. И пусть используют оставшиеся спасательные плоты.

Гюнтер замолчал. Он увидел, что дон Диего внимательно его слушает.

«Уж не знает ли он немецкий язык? — мелькнула мысль. — Нет, это невозможно. Просто по интонации пытается понять, о чем речь».

И, чтобы окончательно развеять сомнения, Гюнтер шепнул доминиканцу:

— Удо, молчите. — Затем, глядя в глаза дону Диего, громко крикнул: — Губернатор, сзади змея!

Нет, дон Диего не обернулся. Он удивленно посмотрел на Кюхельмана, затем на Герреро, ожидая перевода, и, не дождавшись, спросил:

— Что сказал сеньор главный подводник? Он чем-то недоволен?

— Все хорошо, дон Диего. Я сказал, что рад вашему гостеприимству. А своим людям я приказал передать экипажу, что на берегу их ждет радушный прием, — произнес, улыбнувшись, Гюнтер.

Дон Диего остался доволен ответом и, осклабившись, сказал:

— Прошу вас, сеньоры. Наверное, ваши дворцы не сравнить с моим скромным жилищем, но все же дорогие гости могут считать мой дом своим домом.

— Наш дом — это океан, — многозначительно произнес Гюнтер, решив, что не помешает лишний раз напомнить губернатору, кто они такие.

Затем он с грустью подумал, что его фраза не так уж далека от истины. Эти средневековые испанцы темны, неграмотны и похожи на опустившихся бродяг, но они дома. А вот увидят ли великие сеньоры подводники когда-нибудь свои дома — это еще вопрос.

Губернатор по-своему истолковал пробежавшую по лицу Кюхельмана тень:

— Вы не переживайте, места всем хватит! А какую донна Дебора готовит паэлью! Сеньоры, поверьте, можно прожить долгую жизнь, а потом понять, что ты выбросил ее дикобразу под хвост. Потому что никогда не ел паэлью донны Деборы!

Засуетившись, как и полагается разволновавшемуся хозяину при встрече дорогих гостей, дон Диего повел подводников вверх по вытоптанной тропе к белому особняку.

Обернувшись, Гюнтер увидел, как охранники с хмурыми лицами подобрали с земли свое оружие. Один из них прошелся по причалу и поднял шпагу дона Диего.

«Два преданных пса, — подумал Кюхельман, — за своего хозяина готовы загрызть кого угодно и даже не обратят внимания, будет ли над головой противника светящийся нимб или рога дьявола». Один из них был таким же рослым и широкоплечим, как губернатор, только моложе. Гюнтера поразил второй охранник. До безобразия непропорциональный, невысокого роста — почти на две головы ниже своего хозяина, но невероятной ширины. Не той, которую дает избыточный вес, — под серой льняной рубахой не было и намека на круглый живот. Почти квадратный, будто приплюснутый сверху огромной кувалдой, охранник был широк за счет неимоверно растянутого в стороны скелета. Две массивные колонны-ноги не вмещались в сапоги, и голенища были распороты вдоль и стянуты шнуровкой.

Удивленный Кюхельман замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, разглядывая безобразную фигуру охранника.

Губернатор тоже остановился, довольный произведенным на гостей впечатлением.

— Говорят, что солнце дало всем людям по одной тени, а у меня их две. — Он захохотал, обрадовавшись получившемуся каламбуру. — Вы тоже обратили внимание на Томаса? Все на него смотрят с удивлением. А силы он неимоверной! Я даже простил ему его голландскую породу, так он мне понравился! И предан, как иезуитский фанатик. Но что же мы остановились, сеньоры? Идемте, идемте ко мне скорее, я угощу вас прекрасным молодым вином, пока будут готовить обед.