Мы из тайной канцелярии - Дмитрий Дашко

Я солидарно посмотрел в его сторону.

— Да тьфу! — сплюнул дворецкий. — Рази ж то еда! Русский человек от такой токмо ноги протянет. Это баре у нас с заграницы вернулись. Привыкли там, чтобы всё по-немецки было. А мы мучайся!

Глядя на его выпирающий живот, я не сумел удержаться от улыбки.

Она не укрылась от Гаврилы, но он истолковал её по-своему.

— Вижу, понимаете наши муки, барин! Бывали чай в заграницах тоже.

— Бывал, — зачем-то соврал я, хотя сроду не покидал границ страны. Даже в Турцию с Египтом не ездил.

— Оно и видно, — сочувственно протянул Гаврила.

— Утеря нашлась? — сразу взял быка за рога Иван.

— Алмазные вещи? — переспросил дворецкий. — Не нашлись, сударь.

— Тогда мы допрос учиним, как намедни обговаривали, — сказал копиист. — Выдели нам светлицу, да по одному людишек зови.

— Так чего рядить! Пойдёмте я вас снова в библиотеку барина отведу. Хорошо там, покойно. Никто мешать не будет. Спрашивайте, сколько душеньке угодно. А ежели пожелание какое будет, мне говорите. Хозяин велел всяческое усердие к вам выказывать.

— Вот и выказывай, — обнаглел я. — Для начала поесть что-нибудь сообрази. Мы ж злодея твоего заграничного обезвредили, так что с тебя должок.

— Чичас придумаем, — захлопотал Гаврила. — Всё прямо в библиотеку и принесут. Проводить вас?

— Не надо, — отмахнулся Иван. — Я помню дорогу. И да, о бумаге с чернилами позаботься. Будем протоколы вести.

— Всё будет, баре! — заверил Гаврила. — Изыщем.

Иван уверенно двинулся к дому. Я послушно пошагал за ним.

В барской библиотеке мне понравилось.

— Слушай, я б тут и жил, — сказал я, разваливаясь на удобной «укушетке».

Вот что значит, мебель под заказ!

— А ты с князюшкой поговори. Авось на постой пустит и денех не возьмёт, — ухмыльнулся Иван.

Дверь без всякого стука распахнулась. В комнату ввалилась дородная женщина с подносом, на котором были две кружки с ароматным напитком (что называется, дух с ног шибает) и горка явно сделанных на скорую руку «бутербродов».

— Что здесь? — я с подозрительным видом уставился на кружки.

Нальют какой-нибудь бормотухи, а ты потом три дня в туалете майся. Если выживешь, конечно.

— Квасок, сударь, — аж зажмурилась женщина. — Отведай. Вку-у-снай!

— Ну ладно. Ставь, — разрешил я и невольно сглотнул.

Выделенную Гаврилой провизию мы смели в два счёта. Крошек — и тех не осталось.

Я довольно потянулся:

— Оно, конечно, после сытного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать. Но тебе ж работать нужно.

— Нужно, — печально вздохнул Елисеев.

— Плохо. А то б попросили дворецкого, чтобы он нас пару часов не беспокоил, — пошутил я. — С кого начнём допрос?

— Да кого Гаврила первым пришлёт, с того и начнём, — рационально рассудил предок.

— Логично. Давай ждать.

— Тогда я буду спрашивать, а ты опросный лист пиши.

— Слушай, я пишу, как курица лапой, да и не привык я по-вашему, — попытался отмазаться я.

— Вот и поучишься, — наставительно изрёк Елисеев.

Я пробурчал:

— Смотри! Сам напросился. Наше дело предупредить. Я тебе щаз клякс по всему протоколу наставлю.

— Ничё, справишься!

Дверь снова распахнулась. Нет, определённо персонал у Гаврилы абсолютно не вышколенный. Даже не знают, что перед тем как войти, стучать нужно! Неужели они себя так и перед барином с барыней ведут? А ну как застанут тех в неудобной или очень удобной позе?! Неужели нравы здесь настолько свободные, что даже отворачиваться не станут?

На пороге появился босоногий мальчишка лет десяти.

«Казачок… посыльный», — мысленно сообщил Иван.

Лицо у парнишки было какое-то странное. Очень испуганное и, судя по всему, испуг был вызван не нами.

— Судари, там эта… — заговорил он и тут же замолк, будто захлебнулся.

— Ага. «Эта» и «оп-па»! — кивнул я, вспомнив старый наркоманский анекдот про метро. — Всё понятно.

— Быстрее, судари, — снова заговорил казачок.

— Куда?! — возмутился Елисеев. — Что там у вас? Пожар?!

— Ни може ни! Не пожар. Там эта… горничную барышни в дровянике нашли! Мёртвую!