Мы из тайной канцелярии - Дмитрий Дашко

— Скажи-ка, любезный, покойная горничная читать-писать умела?

— Полноте, сударь. На что дворовой девке сия наука? Баловство да и только.

— Понял, спасибо.

Я повернулся, собираясь вернуться к досмотру, но тут в голову пришла ещё одна мысль. Девушка, судя по одежде, куда-то ходила. Накидка на ней определённо не для домашней носки, а для выхода «в люди».

— Ещё вопрос, Гаврила.

— Слушаю, сударь.

— Покойница то ли куда-то ходила, то ли откуда-то пришла. Может, знаешь?

— Как не знать?! Конечно, знаю. Барыня её с самошнего утра в аптеку посылать изволила.

— Зачем?

Гаврила, должно быть, удивился моей тупости.

— Дык за лекарствами. Дохтур нашей матушке всякие отвары да мази прописал для здоровья телесного. Вот она и снарядила Вареньку, царствие ей небесное!

Вернувшись, я передал всё услышанное Ивану.

— Так я и думал, — протянул он. — Несравненная Анастасия Гавриловна наставляла рога своему супругу, а горничная в том ей помогала: записочки носила, о встречах договаривалась.

— Думаешь записка для княгини?

— А для кого ещё? Мне многое про неё сказывали.

— Тебе виднее, — не стал спорить я. — Только записочку положи обратно, чтобы полицейским было б потом чем заниматься.

— Давай мы её спрячем и никому показывать не будем, — предложил Иван.

Я усмехнулся:

— Никак пожалел? Кого интересно: Трубецкого или его супругу?

— Анастасию Гавриловну.

Елисеев потупился и стал ковырять носком башмака землю. Мне стало ясно без слов.

— Нечего её жалеть, Иван. Не заслужила она такого обхождения. Знала, на что идёт. А если умная, так сама отопрется.

— Злой ты.

— Я — не злой, я — практичный. С твоего разрешения пойду с Гаврилой ещё побеседую. А ты тут побудь, полицейских встретишь.

Выйдя к Гавриле, я сходу попёр на таран. Взял его под локоток и отвёл в сторонку, чтобы нас не подслушали любопытные товарищи, которые нам вовсе не товарищи. А страждущие до последних новостей нет-нет, да появлялись. То девка какая неторопливо пройдёт в подозрительной близости, то знакомый уже мальчуган-казачок затеет рядышком игру.

Я таинственно понизил голос:

— Вот что я хочу узнать от тебя, приятель мой ситный: скажи, есть ли среди твоих тот, кто глаз на Варю мог положить и кому б барские заигрывания с ней не понравились?

Дворецкий нахмурился.

— Понимаю, к чему клонишь, сударь. Камердинер барина Антон давно к Варюшке дышал неровно.

— Антон, говоришь. Пойдём-ка, посмотрим на твоего камердинера. Заодно потолкуем немного.

Раздался приглушённый женский крик, послышалось чьё-то падение. Я мгновенно определил источник шума: что-то происходило в дровянике. Мы кинулись к нему и наткнулись на совершенно потерянного Ивана, который огорошил нас странной просьбой:

— Воды.

— Что?! Какой воды?

— Барыня внутрь зашла на Варю посмотреть. Увидела труп, дурно себя почувствовала, даже упала. Воды принести просила.

Что-то мне эта сценка при всей её реалистичности напоминала, но я пока не мог вспомнить, что именно. В тот самый миг. Когда в голове прокручивались возможные варианты, из дровяника, покачиваясь, вышла виновница последнего переполоха.

Княгиня выглядела бледной, едва не падала.

— Вам худо? — взволнованно крикнул дворецкий.

— Со мной всё хорошо. Благодарю вас, сударь, — обратилась она к Ивану. — Я справилась. Воды мне не надо.

Сказав это, она попыталась пройти вперёд, но пошатнулась.

— Охти ж мне! — воскликнул Гаврила и подхватил барыню. — Пойдёмте, Анастасия Гавриловна, я вас до опочивальни доведу, да девок кликну. Потом дохтура позову. Пусть для успокоения чего-нибудь даст.

От нашей помощи он отказался:

— Не надо. Сам справлюсь.

Прежде чем уйти в сопровождении дворецкого, княгиня повернулась к нам и заплетающимся языком попросила:

— Найдите душегуба, господа сысчики.

— Найдём, Анастасия Гавриловна. Всенепременно найдём, — заверил Иван.

Княгиня кивнула, и на какую-то долю секунды в глазах её появилось странное выражение, облегчённое и немного насмешливое, хотя никаких поводов для веселья я не видел.

— Ну-ка, зайдём, — я практически затолкнул Ивана в дровяник и снова склонился над убитой.

Сунул руку в этот, как там его… гаман и обнаружил, что ничего, кроме медной мелочи в нём нет.

— Вань, признавайся: записку на место вернул?

— Я сделал всё, как ты просил.

— Понятно. — Я нервно усмехнулся. — Провела тебя Анастасия Гавриловна, а ты её ещё пожалел.

— Загадками говоришь.

— Да какие загадки! Записки нет.

— То есть как — нет?! — захлопал глазами Иван.

— Да вот так! Нет и всё. Скажи спасибо, Анастасии Гавриловне. Разыграла комедию, будто в обморок грохнулась. Ты за водой метнулся, а она не постеснялась карманы у трупа обшарить, компромат убрала. Вот и верь ей после такого.

— Ну и стерва же она, — мрачно произнёс Елисеев. — А ты как догадался?

— В книжке одной читал. Про сыщика Шерлока Холмса. История была… ну точь в точь как наша. Таким же макаром одна барышня полицейского провела. В обморок при нём хлопнулась. Пока тот суетился, взяла, что ей было нужно и вуаля. Такие дела, братец.

— Женщины, — подавлено произнёс Иван, а я мысленно с ним согласился.