Дихотомия - Игорь Шамин

***

Вглядевшись в пустое дно, он предпочёл трезвость ума наслаждению пьянства. Отставив бокал в сторону, тяжёлым шагом измерил комнату. Выдержанная в строгих серых тонах, она специально не имела ничего, цеплявшего взгляд. Здесь можно было спокойно подумать, не отвлекаясь на пустяки.

Что-то было не так.

Смутное беспокойство поднималось из самых глубин, мурашками отдаваясь по спине. Чувства его никогда не подводили. Ему не всегда удавалось правильно их определить, но одно он знал точно — происходит нечто плохое. И не в том смысле, как обычно, когда наступает ночь и на одно преступление в Люмерионе становится больше.

Было тут что-то ещё.

Так, сдвинутая в угол ваза привлекает внимание хозяина дома прежде всего тем, что у него никогда не было вазы. Но осознание этого приходит не сразу. Сначала — смутное беспокойство.

Нечто подобное испытывал и он, бороздя пределы пространства, как корабль, сбившийся с курса. Семь шагов в одну сторону, десять в другую. Комната была словно клетка, по которой прогуливался зверь, разминавший конечности. Удобная, комфортная, но без излишка. Как и положено комнате, в которой никогда не спят по-настоящему. Короткий, чуткий сон, рассеивающийся от любого шороха, но никогда — безымянная пустота. Такой беспечности в окружавших стенах здесь позволить себе не могли ни он, ни его люди.

Кто-то должен бодрствовать, пока другие спят.

Таков закон. Он его установил. И когда закон нарушают, ему это очень не нравится.

В дверь постучали. Ни минуты покоя, особенно ночью.

— Гвардеец Короля!

— Войдите.

Замерев, он дождался, когда комнату наполнят новые звуки. Сначала тяжёлая поступь, затем приставленный к стене меч, а в итоге продолжительный вздох. Всё, как всегда, когда к нему входят с новостями. Иные — раболепствуют, пускаясь в пространные рассуждения, но этот явно не из их числа. В нём было что-то не так, но требовалось время, чтобы распознать, что именно.

— Командир, я обыскал каждый закоулок вашего города. Вместе со своими людьми опробовал пиво во всех питейных заведениях, побывал в постоялых дворах, игорных домах, где заправляют отъявленные головорезы, на поверку оказавшиеся приятными малыми.

— Вижу, что Люмерион вам понравился. Надеюсь, не прошли мимо Спального квартала?

— В нём я задержался дольше необходимого, — ответил Гвардеец, задумчиво скользнув взглядом по бутылке вина на столе. — Не возражаете?

Командир кивнул, подавая гостю бокал, но тот сразу отказался, зубами доставая пробку из горлышка. Десять долгих глотков осушили бутылку. Гвардеец улыбнулся, облизнув губы.

— И знаете, что мне удалось обнаружить за несколько дней Королевской проверки?

Повисла пауза, начинавшая действовать Командиру на нервы. Он не любил дешёвые интриги, и с ненавистью относился к тем, кто ими злоупотреблял.

— Теряюсь в догадках, командующий Королевской Гвардией, — последовал сухой ответ.

Гвардеец поставил пустую бутылку на пол, демонстративно звякнув донышком. Он всё делал демонстративно, и это бесило ещё сильнее.

— Совершенно ничего интересного. Не считая случайного пожара — до безумия скучнейший город, в котором нет даже намёка на преступления. Вы крепко держите его под колпаком, отчего даже вино — прокисло, походя больше на сок.

Командир кивнул, не зная, счесть пример за комплимент или оскорбление. В любом случае из уст этого человека слово успевало извратиться ещё до произнесения.

— И когда вы планируете покинуть мой город?

— Ваш? — переспросил Гвардеец, но видя, что тот не станет вступать с ним в эту игру, холодно ответил. — Через три дня мы вернёмся в Раденгард. Вам недолго осталось терпеть наше присутствие, Командир.

Глава двенадцатая, в которой зреет решение

В дверях меня встретила Ада.

Я думал было влезть через окно, ставшим для меня привычным входом, но издалека заметил её багровое лицо у порога. Сестра молча обвела меня взглядом, находя моё состояние на редкость ужасным и отойдя в сторону, впустила в дом.

— Что с тобой, Демиан? Выглядишь паршиво, — гнев сменился заботой, но лишь на мгновение, возвращаясь с прежней силой. — Где тебя всю ночь носило?

Я налил себе чая, не успевшего остыть. Видимо, Ада провела ночь на кухне, дожидаясь меня. И требовала объяснений. Вот только я не мог их дать. У меня самого их не было…

Взяв паузу в виде глотка чая, я смягчил горло. Голова по-прежнему болела. Дрожь в руках не проходила. Я понимал, что выгляжу сейчас не лучшим образом, и нужно объясниться, но даже не представлял, с чего начать и что рассказывать.

Окружавший меня хаос и не думал подчиняться, ни мне, ни Аделаиде.

— Как матушка себя чувствует? — наконец, спросил я, поражаясь собственной беспечности в голосе. Аделаида побагровела. Она с большим трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на мне, а потому процедила сквозь зубы:

— Могло быть лучше, если бы ты не заставлял нас волноваться! — затем она смягчилась добавляя. — Уснула, после того как я накормила её грибным бульоном, который прописал господин Иезекиль. Болезненная вялость никуда не делась, но следы на лице потускнели. Симптомы слабеют, но пока рано о чём-то говорить, ведь чтобы поддерживать её состояние…

Ада отвела взгляд в сторону, теребя подол ночного платья. Запнувшись, сестра старательно подбирала слова. Простыми они не будут.

— Демиан, мне нужно тебе кое-что сказать. Ты только не пугайся, пожалуйста.

— После таких предупреждений ожидаешь худшего, — ответил я сквозь собственную усталость. — Что-то случилось? С тобой? С матушкой?

— С нами всё в порядке, но… В общем, у меня возникли сложности на работе, в харчевне. После недавнего пожара нам приходилось туго с этими регулярными проверками Стражи, а сегодня нагрянули Гвардейцы.

Усталость сменилась всплеском неконтролируемого гнева. Невольно сжав кулак, я разбил глиняную кружку, чем сильно испугал сестру. Аделаида мгновенно вскочила, всматриваясь в рану.

— Раскрой ладонь!

— Всё в порядке, не за чем так переживать, — буркнул я, пытаясь убрать руку, но сестра