Рубин во мгле - Филип Пулман

– Возможно, ему просто нужно время, чтобы оправиться от опиума. Или, возможно, нам надо дать ему немного, – сказала Салли, никогда не забывавшая о маленьком коричневом комке смолы, что лежал в буфете, и о своем кошмаре, который был заключен в него, как джинн в бутылку: нужно только зажечь спичку – и он вырвется на свободу.

– Как вы думаете, что нужно человеку из «Варвик-отеля»?

– Старый Шелби какой-то очень нервный в последнее время. Я уж думал, его хватит кондрашка, когда он читал сегодня это письмо. Он надеялся их провести, но они его раскусили; точно говорю, так и было.

– Что же там все-таки происходит? Что такого противозаконного может сделать фирма судовых агентов? А, Фредерик?

– Контрабанда, – сказал он. – Что вы на это скажете?

– Запросто, – согласился Джим. – Потом еще – мошенничество. Утопили корабль и требуют страховой компенсации.

– Нет, – сказала Салли. – У фирмы только один корабль. Они же не судовладельцы, они только занимаются перевозками грузов. И такие трюки легко разоблачить.

– И все-таки так часто делают, – заметил Джим.

– Ты думаешь, корабль утопили специально? – спросил Фредерик.

– Конечно.

– Но зачем?

– Я скажу зачем, – раздался голос Мэтью Бедвелла.

Он стоял на пороге кухни, бледный и дрожащий. Аделаида ахнула, Фредерик бросился к нему и усадил его в кресло поближе к огню.

– Где я? – спросил Бедвелл. – Сколько времени я был без сознания?

– Вы в Блумсбери, – сказал Фредерик. – Ваш брат доставил вас сюда три дня назад. Мы ваши друзья, и вы в полной безопасности.

Бедвелл взглянул на молчавшую Аделаиду.

– Аделаида тоже сбежала, – поспешила рассказать ему Салли. – Мистер Гарланд разрешил нам жить здесь, то есть мне и Аделаиде, потому что больше нам негде. К Джиму это не относится.

Глаза матроса, болезненно щурясь, медленно скользили по их лицам.

– Вы что-то говорили о «Лавинии», – произнес он. – Я правильно понял?

– Да, – ответила за всех Салли. – Не могли бы вы рассказать нам об этом?

Он остановил взгляд на ней.

– Вы дочка мистера Локхарта?

Девушка кивнула.

– Он просил… он просил меня передать вам сообщение. Боюсь, что он… что они… В общем, скажу вам напрямую, мисс, он мертв. Мне очень жаль. Но вы, наверное, уже знаете.

Она снова кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Бедвелл взглянул на Фредерика.

– Мой брат здесь?

– Он в Оксфорде. Ждет, пока вам не станет лучше. Он приедет в среду, но, может быть, вы оправитесь раньше и сами сможете к нему добраться.

Бедвелл откинулся на спинку и прикрыл глаза.

– Может быть, – прошептал он.

– Вы голодны? – спросила Салли. – Вы же не ели несколько дней.

– Если у вас найдется глоток бренди, буду очень благодарен. Но есть я, пожалуй, не смогу. Даже твой суп, Аделаида.

– Он не мой, – отчаянно прошептала девочка.

Фредерик наполнил маленькую рюмку.

– Ваше здоровье, – сказал Бедвелл, проглотив половину. – Да, – вспомнил он. – «Лавиния»… Я расскажу все, что знаю об этом.

– А что за сообщение? – спросила Салли.

– Погодите, до этого мы еще дойдем. Я начну с Сингапура, где ваш отец сел на корабль.

– Я был вторым помощником на «Лавинии», – начал он. – Не бог весть что за должность. Это было потрепанное суденышко, сновавшее с грузами между Иокогамой и Калькуттой, не пропуская ни одного самого маленького порта. Но я был на мели, и так мы сошлись: «Лавиния», которой требовался второй помощник, и я сам, которому требовалась работа… Мы пробыли вместе ее последние два месяца.

А надо вам сказать, что у этой «Лавинии» была особая репутация. Даже не столько у корабля, может быть, сколько у его владельцев. В Южно-Китайском море полно бандитов, один Бог ведает сколько, от простых контрабандистов до отпетых головорезов, но «Локхарт и Шелби» были куда как поинтересней. Я бы сказал, страшней.

– Только не мой отец, – яростно прошептала Салли.

– Да, не он, – сказал Бедвелл. – Я это вам могу точно сказать. Ваш отец был хорошим человеком – я понял это, зная его только два дня. Были другие люди, которые под его именем и под флагом фирмы проворачивали свои дела, это-то и создало такую репутацию судну.

– Какую репутацию? – спросил Фредерик.

Бедвелл посмотрел на свою рюмку, и Салли наполнила ее снова.

– Я не знаю, что вам известно о китайцах в Восточных Индиях, – сказал он. – Там все опутано их сетями влияния и давления – в политике, в коммерции, в преступности… Прибавьте к этому тайные сообщества. Они рождались, как теперь говорят, для организации сопротивления династии Манчжуров, которая сейчас правит в Китае. И, должен сказать, некоторые из них вполне безобидны – просто сообщества взаимопомощи, слегка приправленные ритуалами. Но есть куда более зловещие секты. Например, «Триады»…

– Я их знаю! – завопил Джим. – Общество Черного Дракона! Братья Багряной Руки! Про них была история в «Волнующих повестях для британских парней».

– Ой, помолчи, Джим, – сказала Салли. – Это же серьезно. Продолжайте, мистер Бедвелл.

– Не думаю, что твой копеечный журнал знает про них и половину того, что знаю я, мой мальчик. Жуткие убийства, мучительные смерти, изощренные пытки – я предпочел бы попасть в лапы испанской инквизиции, чем в логово «Триад».

– Но какое же все это имеет отношение к «Локхарту и Шелби»? – спросила Салли.

– Поговаривали, что фирма – ее агенты и директора – была тесно связана, даже преданна одному из этих обществ. Что она была под контролем его главарей.

– Что? – закричал Фредерик.

– Неужели все? – потрясенно спросила Салли. – Даже человек по имени Хендрик ван Иден? Отец говорил, ему можно верить.

– Я его не знаю, мисс Локхарт. Там были сотни агентов и, в конце концов, то, о чем я говорю, – только слухи. Вполне возможно, ваш отец был прав.

– Что случилось, когда он сел на корабль?

– Ну, прежде всего потерялся груз. Мистер Локхарт появился на борту неожиданно. У него был слуга – малаец по имени Перак. Никогда не покидал его. Как бы то ни было, мы должны были принять на борт груз китайских тканей, но что-то там не получилось. Потом нам был дан приказ выходить с одним только балластом в трюме – но и его отменили. Под конец мы переместились к другому причалу и приняли на борт груз марганца. В порту мы пробыли где-то около недели.

– А кто давал приказы? – спросил Фредерик. – Мистер Локхарт?

– Нет. Местный агент. Мистер Локхарт был очень зол и носился туда-сюда между гаванью и конторой, как угорелый. Его-то не в чем винить; мне очень не нравились эти неуловимые грузы – как-то это было несерьезно и подозрительно. Да и ему тоже, само собой. Мудрено было не заметить. На этой-то сумасшедшей неделе мы и разговорились. Перак вел записи: он был клерком, как сказал мистер Локхарт.