Башня над пропастью - Ян Ирвин

Но мы медленно учимся, Лиан. Мы изобрели более совершенное оружие, правда, к тому времени у Рулька уже была защита — его Дар Рулька, который он дал предкам дзаинян. Дар обращал оружие, разрушающее мозг, против тех, кто его изготовил. Многие из нас умерли в день, когда наше изобретение было использовано во второй раз, — это было в начале Катаклизма. После этого оружие было объявлено вне закона. И даже теперь многие из нас недолюбливают дзаинян, — сказала она, затем улыбнулась, показывая, что не разделяет этого предрассудка.

Ветер донес слабый звук рожка. Малиена вскочила и начала собирать вещи в кожаную сумку.

— Элинора! — напомнил Лиан.

— Нет времени на это предание, — проговорила она, туго затягивая тесемки.

— Кто она была такая? По крайней мере скажи хоть это, пока мы идем. — Он пустил в ход свое «очарование» — эту магическую способность сказителей вызывать нужные чувства у аудитории.

Малиена бросила на него насмешливый взгляд, но ответила:

— Она была той, кто предостерег, когда из бездны появились кароны и отняли у нас наш мир. Она единственная из всей семьи уцелела в бойне. Если бы мы походили на нее, то смогли бы сбросить каронов обратно в бездну и были бы хозяевами любимого Аркана и сейчас.

Они пробирались через корни упавших деревьев.

— Она нанесла Рульку удар, который никто другой не пережил бы. Ни один арким не сразился с ним с оружием в руках, а ведь Элинора была самая маленькая и самая робкая из нас. Как мы деградировали!

— А как кароны захватили Аркан? Почему они оказались в бездне и как оттуда выбрались? В Преданиях ничего об этом нет.

— В другой раз, летописец. Чтобы ответить на твои вопросы, нужна не одна ночь.

Он согласился, хотя и был разочарован.

— Почему ты не спишь? — спросила Малиена, когда они приблизились к лагерю. — Путь, который мы проделали, ничто по сравнению с тем, который нам предстоит.

— Мне снились кошмары. Я боялся снова уснуть.

— Что это было?

— Не могу ничего вспомнить. — Тут что-то забрезжило в его памяти. — Кроме…

— Кроме? — повторила она, улыбаясь.

— Единственное, что я помню из своего сна, — это что там была ты.

Улыбка исчезла.

— Я в твоем сне?

— Ты… и Раэль.

Нахмурившись, Малиена искоса взглянула на Лиана своими зеленовато-серыми глазами и зашагала вперед. Больше не было произнесено ни слова. Вскоре они добрались до лагеря, где горел костер и их ждал горячий напиток. Что бы ни означал сигнал рожка, в лагере все было спокойно.

Лиан проспал полдня без всяких снов. В ту ночь они снова отправились в путь, и у него не было возможности расспросить Малиену.

Преследователи снова нагнали их, поэтому аркимы два дня скрывались в лесах северной части Игадора. Им повезло: погода испортилась, подул ветер, пошел мокрый снег, а потом зарядил дождь. Под этим прикрытием аркимы устремились на север, идя день и ночь. Они пробирались через подмерзшие болота, переправлялись через мелкие реки, горные лощины, карабкались на зубчатые скалы, прокладывали дорогу в лесах, где почва была усеяна колючками. В конце концов они добрались до необитаемой местности, где горы спускались прямо к морю.

Вскоре они дошли до бурного потока, пенящегося в глубоком горном ущелье и напоминавшего могучую реку Гарр возле Шазмака, хотя этот поток был меньше. Переправляться через него было опасно, и отряд потратил на это целый день. Затем Тензор вскарабкался на самую высокую точку горы и взглянул вниз, на побережье. Вдали, в устье реки, он увидел довольно большой город. К северу от этого города горы вновь отступали от моря.

— Наверно, эта река — Ганнел, — сказал он, — а город — Ганпорт. Мы неплохо продвинулись для такой местности.

Они шли гуськом вверх по горной тропе. Непрерывный дождь, который усилился, когда они приблизились к вершине, смывал их следы, отпечатавшиеся в грязи. Время от времени отряд попадал в полосу тумана.

На вершине дождь моментально прекратился, но они угрюмо смотрели на свинцовое небо. Бури придали деревьям причудливые очертания, и ветер пел в их ветвях, лишенных листьев. Путники вышли из-под деревьев на горный заболоченный луг, где гигантские подушки мха были разбросаны среди гранитных валунов, похожих по форме на грибы, а вода под ногами была цвета пива.

Внезапно Аспер остановился. Даже этот самый жизнерадостный из всех аркимов выглядел подавленным.

— Мне кажется, что я все бегу и бегу в никуда, — заметил он, выжимая свою мокрую шапку.

Ему никто не ответил. После двухнедельного пути все пали духом. Даже Тензор вымотался после тяжелого подъема в гору по грязи. Лиан рухнул на подушку из мха.

— Здесь нужно передохнуть, — заявила Малиена, — если ты не хочешь уморить своего пленника, да и всех нас. Мы не можем бежать вечно.

— Мы остановимся здесь, — решил Тензор.

Они нашли место для лагеря под деревьями, где можно было укрыться от непогоды. Правда, земля была сырая, шел дождь со снегом и ветер продувал лагерь насквозь. Малиена достала какое-то снадобье из своего рюкзака и дала всем. Развели костер, но, хотя он разгорелся так, что тени на скале танцевали, как дервиши, Лиан не мог согреться.

Завернувшись в плащ и одеяло, он задремал на земле. Во сне его преследовали призрачные голоса, ему протягивали чаши и просили выпить, но каждый раз, как он подносил к губам ароматную жидкость, она исчезала. Позже ему приснилось, что он снова в Туркаде и ползет в канаве, волоча за собой отрубленную ногу и умоляя о помощи, но никто не обращает на него внимания.

Лиан пробудился. Костер погас, а аркимы спали — все, кроме часовых в лесу. Но что это? Что-то едва различимое затрепетало и тут же скрылось. Нет, вот оно снова — что-то белое перелетает с одного валуна на другой. У Лиана мороз пошел по коже, но, как только он взглянул прямо на видение, оно исчезло.

Не имело смысла тратить время на тщетные попытки заснуть — Лиан совсем пробудился, ему было холодно, а на душе тяжело. Лиан натянул влажные сапоги на онемевшие ноги, нацедил себе из котелка кружку чая, сваренного из чернослива, и направился от костра к лугу, поросшему мхом. Облака рассеялись, и светила полная желтая луна. Света от нее было достаточно, чтобы пробираться между валунами. В горном воздухе ощущался очень слабый аромат бренди.

Лиан уселся на валун и принялся пить сладкий чай, подводя итоги своей печальной жизни. От тумана у него слипались ресницы. Он потерял Карану, а Тензор тащил его навстречу верной погибели, и он ничего не мог с этим поделать. Сквозь редкие облака он видел туманность Скорпиона с красной тенью, предвещающую несчастье. Впервые туманность появилась прошлым летом, в день его выступления на Чантхедском Празднике со «Сказанием о Непреодолимой Преграде». Он вздрогнул, затем облако снова ее закрыло.