Свадьба отменяется. Книга вторая. Осада - Вера Чиркова

– Эй, деревня! – приблизившись вплотную, прокричал Ухо сидящему на носу мужичку. – Колбаской не угостите?

– Приставайте, – добродушно ответил мужчина, судя по тёмной, городского покроя одежде, перекупщик или староста, – обязательно угостим.

Если бы не темнота, вздыхал после Ухо, возможно, он и разглядел бы в глазах миролюбивого собеседника лукавые смешинки и догадался, что нужно не приставать к набитой сеном барке, а драпать прочь со всей мочи.

Однако в тот момент главарь слушал не свою интуицию, а жадное бурчанье пуза, вот и сидит снова в собственном трюме, причём на этот раз без всякой надежды на побег.

Пухленькой женщине в мужских штанах и длинном, до колен камзоле даже лезть в трюм не понадобилось: пробурчала что-то под нос, и всё пиратское оружие, вплоть до отобранных у имгантцев ножниц, послушно, как выдрессированные собачки, легло к её ногам.

В этот раз удача преданно смотрела в тёмные насмешливые глаза магини, а чуть позже показала всё коварство изменчивой натуры Юрифу, подпольному торговцу магическими кристаллами. В его хижину она явилась вместе с жилистым мужчиной с желтоватыми проницательными глазами и в чёрном костюме мага.

– Положи кристаллы в эту шкатулку, да не вздумай хитрить, – презрительно сообщил хозяину маг, насмешливо оглядывая нарочито нищенское убранство лачуги.

Любой вор, заглянувший ненароком в этот домишко, без малейшего сомнения поспорит на собственную серебрушку, что тут никогда не видали монет крупнее медного пятака. И проиграет.

«Проклятый Ухо, это же он навёл на меня магов, – сокрушался Юриф, провожая взглядом стремительно растаявший в ночной мгле карбас, – хорошо ещё, несколько самых мощных кристаллов он предусмотрительно прятал в тайнике, сделанном неподалёку от маленькой заводи».

Но ушлый торгаш вырвал бы себе по одному волоску роскошную бороду, если бы смог догадаться, что именно к его тайнику и направляется в этот момент «Мурена».

Гиз твёрдо знал, что самое дорогое для них сейчас – время, и не собирался жалеть пронырливого торговца… хотя, если когда-нибудь вернётся в эти места и будет в хорошем настроении, вполне вероятно, и вспомнит про должок.

– Куда мы их везём? – встретила мужа вопросом Тренна, едва он появился на пороге капитанской каюты.

Разумеется, она имела в виду не гвардейцев, укладывавшихся спать на сене, переброшенном с оставленных в затоне барок, а пиратов, запертых в самом дальнем закутке трюма.

Кстати, сена им тоже бросили в компенсацию за отобранное судно.

– У них есть островок, Схрон называется, он мал и не отмечен на картах, – усаживаясь в кресло, устало доложил магистр, – и там ставит судно подельник нашего главаря. Самое главное – этот островок расположен как раз на линии переброса… Я хочу туда заглянуть… возможно, пираты, продающие в ближайших городишках и посёлках свою добычу, что-то слыхали о герцоге… и его гостях.

Тренна понятливо хмыкнула, всё ясно. За-глянул-таки Зелик в глубины памяти главаря… а может, и не его одного. И увидел нечто, не позволившее оставить пиратов прямо на берегу или в одной из брошенных барок. Решил доставить к коллегам… а там пусть поступают, как знают.

Ну, так она и не против. После того как насмотрелась во дворце Аннигелл на шуточки и развлечения придворных лоботрясов, совершенно по-другому начала относиться к пиратам, воришкам и разбойникам. Они хоть и занимаются совсем не добрыми делами, и на жизнь зарабатывают не честным трудом, но в большинстве своём намного лучше, чем шалеющие от безделья придворные.

Над нею тоже пытались поначалу шутить… и даже поставить на место, но очень скоро поняли: лучше обходить новую знахарку королевы десятой дорогой. Особенно после того, как один завзятый сердцеед поспорил с друзьями, что всего за одну ночь укротит слишком самостоятельную леди.

Способ он выбрал самый простой и, на его взгляд, самый действенный. Пробрался тайком в спальню Тренны, разделся и удобно устроился в постели, ожидая прихода хозяйки. Разумеется, особо сложными охранными заклинаниями магиня, представившаяся простой знахаркой, пользоваться не могла, ну так для того, чтобы предупредить о незваных гостях, и примитивной сторожки достаточно.

И пока Тренна, сдерживая ярость, нарочито медленно копалась в своей гостиной, служившей ей одновременно и приёмной, и рабочим кабинетом, план мести сложился сам собой. Причём, мести немедленной, действенной, но одновременно – по-женски коварной и внешне абсолютно безвинной. Такой, чтобы никто после и заподозрить в злом умысле знахарку не посмел.

Месть, про которую придворные интриганы гордо говорили, будто ей нужно созреть, как хорошему вину, магиня не признавала и не принимала. Это каким же злопамятным и жестоким нужно быть, чтобы много лет растить в душе чёрный цветок ненависти?

Потому и взялась за дело немедленно. Для начала разлила возле порога полфлакона валерьяновой настойки, с таким расчётом, чтобы миновать её не было никакого шанса. Держала это снадобье всегда под рукой, приводить в чувство Аннигелл после истерик.

А уже потом создала иллюзию и отправила в спальню. Разумеется, дверь собственноручно распахнула; всем хороши фантомы, но вот дверей открывать не умеют.

Над тем, кого изобразить, тоже долго думать не пришлось: Хисланда, а кого же ещё? Спросить у советника, зачем он приходил в спальню знахарки, не решится ни один самоубийца, равно как никто никогда не станет рассказывать друзьям и собутыльникам об этом визите.

Призрак стремительно ворвался в спальню, подозрительно уставился на съёжившегося при его появлении незваного гостя и медленно потянулся рукой к висящему на груди рожку, по первому зову которого появлялся отряд стражников. И тут претендент в любовники не выдержал. Выскочил из постели и, хватая по пути эффект-но разбросанную одежду, рванул прочь, лепеча какие-то извинения.

Само собой, он наступил по пути в лужицы валерианки, и даже, поскользнувшись, уронил в одну свои вещи. Не замечая ехидно улыбавшейся Тренны, подхватил то, что сумел, и стремглав выскочил прочь. Наверняка горе-любовник намеревался привести себя в порядок в каком-нибудь полутёмном уголке да забыл от испуга про дружков, пришедших понаблюдать за происходящим. И приведших своих знакомых дам, обожавших такие шутки и не очень любивших Тренну.

Завидев голого хвастуна, вихрем вылетевшего из комнат знахарки с камзолом в обнимку, компания растерялась только в первый момент. Потом раздались сначала робкие смешки, а за ними и дружный хохот. Провожающий убегающего ловеласа до выхода из зала. И тут в действие вступила поднятая Тренной армия котов, бывших, после женщин, второй слабостью советника.

Почуяв запах вожделенной настойки, коты и кошки всех мастей медленно, но верно догоняли шутника, укрывшегося в какой-то комнате. И едва ловелас, приведя в относительный порядок свою внешность, с невозмутимым видом выбрался в коридор, целая стая любимцев Хисланда, жаждущих отведать обожаемого снадобья, набросилась на него. Они сладострастно мяукали, тёрлись о бедолагу, точили о штаны когти и лизали его сапоги. Некоторые пытались влезть сердцееду на плечи; пропахший валерианой камзол манил животных, как портовая таверна – вернувшегося из плавания моряка.