Зверь - Евгений Щепетнов

– Как это – «доит»? – не понял Адрус, в мозгу которого вдруг проскочила невероятная картинка доения…

– Ну как… узнает какую-нибудь постыдную тайну клиента, затем требует у него денег, угрожая всем рассказать. Вот как!

– А-а… – протянул Адрус, криво усмехнувшись, что означало у него высшую степень веселья. – А я-то подумал… доит…

– Что? – не поняла девица, потом громко и радостно расхохоталась. – Доит! Я поняла! Ха-ха-ха… ну ты и затейник! Вот о чем ты мечтаешь, да?! Ну, давай, давай я тебя подою! Ну-ка, ну-ка…

Еще полчаса…

Тишина, покой, запах трав от юного тела. Видимо, то самое снадобье. Хорошо!

– А ты как тут оказалась? – расслабленно спросил, потом спохватился: – Можешь не отвечать, это ведь не мое дело.

– Да ладно… – легко отмахнулась девица. – Почитай, каждый клиент спрашивает. Но я не всем отвечаю. Придумываю какую-нибудь жалостливую историю, чтобы денег побольше дали да не обижали. Коплю. Может, когда-нибудь и выкуплюсь. Только не скоро, это точно. Хозяйка жадна, как сто демонов, такую сумму заломит… пока не состарюсь, не покроюсь морщинами, хрен отпустит! Я обычно говорю, что меня продала в бордель злая мать, или тетка, или что-нибудь такое. Правду не хочу говорить. А все как обычно – после корабля нас выставили на аукцион, меня купил один из купцов, любитель девственниц. Вначале покачал из меня крови – у магов кровь девственницы очень ценится. Потом все-таки не утерпел, проткнул меня. Немного пожила у него, затем продал меня в бордель – дороже, чем купил, в три раза. Наварил денег! Купец же, разве удержится. Вот и живу теперь здесь. Ничего интересного.

Адрус помолчал, покосился на прищурившуюся девушку и осторожно спросил, погладив ее по упругой груди:

– А убежать не хотела? Тяжело тут?

Девушка хмыкнула, моргнула, усмехнулась:

– А куда бежать? Во-первых, поймают. Ошейник видишь? Первый же кузнец, к которому я приду снимать ошейник, меня сдаст и получит премию. А то еще и продаст куда-нибудь в портовый бордель, где не спрашивают, откуда тебя взяли! Вот там и правда будет тяжко. Рассказывали девчонки, да и мадам все время пугает, как только кто-то провинится: мол, отдам в портовый бордель. Там долго не проживешь. Сгниешь. Моряки всю заразу собирают по побережью, ну и тащат в бордели. Лекарей почти нет, за чистотой никто не следит, клиенты мерзкие уроды, того и гляди искалечат. А то еще отдадут проклятым извращенцам, которые любят калечить, убивать девушек. А что? Мы же принадлежим хозяину, и он может делать с нами все, что захочет. Убить, искалечить, отдать кому-нибудь.

– А мадам не отдает? Она вроде что-то говорила по этому поводу.

– Не отдает. На муки и смерть не отдает. Она имела в виду всякие там… гадости, о которых и говорить не хочется. Но не увечье, и не смерть. Ты знаешь… так-то она неплохая. Деньги любит, да, жадна, но нас сильно не обижает, относится по-человечески, сама такой, как мы, была, пока не выкупилась. Говорят, ее клиент один выкупил, построил бордель и поставил хозяйкой. А потом скоропостижно скончался. И все ей досталось. Дом-то на нее был записан, господа не хотят, чтобы кто-то узнал о том, что они содержат бордели. Вот они таких мадам и держат в начальницах. Повезло бабе. А про себя расскажешь? Я помню тебя, каким ты был, – невидный такой, скромный! Как ты оказался тут, что с тобой случилось? Ты изменился – настоящий мужчина! И подрос… А руки какие сильные… а зад такой твердый, как из дерева! Хи-хи… И все твердое, горячее… мне с тобой было хорошо!

– Противно… с мужиками кувыркаться? – не удержался Адрус. – Прости, опять не то спрашиваю. Про себя я рассказывать не буду. Не хочу. Да и ни к чему тебе.

– Почему… противно? С кем-то противно, иногда требуют такого, что я не могу делать… особенно если он не захотел помыться. Бывают скандалы, но их быстро улаживает мадам, а если она не может, есть Филокост, он быстро ребра пересчитает, только после пересчета их станет поменьше… хи-хи-хи… видел, какой он здоровый? На одну ладонь посадит, другой прихлопнет – только мокрое место останется.

– Да ладно… большой башне падать больнее, – усмехнулся Адрус. – Один мой знакомый так говорил, про башню. Размеры – это еще не все!

– Когда как, – улыбнулась девушка. – У тебя… хорошие размеры! Очень даже хорошие! И неутомимые твои размеры! Мне с тобой хорошо, приятно…

– Всем так говоришь? – подмигнул Адрус.

– Ну и всем! – тоже подмигнула девушка. – Но тебе правду говорю! Точно, точно! Одно дело обслужить старика, воняющего протухшим молоком, другое дело – молодого красивого парня! С тобой я наслаждаюсь. Вообще – мне повезло. Я почти со всеми мужчинами получаю удовлетворение, и не по одному разу. Девчонки мне завидуют. Они только изображают, что им нравится, стонут, пыхтят, а забудутся – клиент сразу понимает и обижается. И денег девушке не дарит. А я на самом деле кончаю, и клиент это чует и чувствует себя настоящим мужчиной. Так что не все так плохо! Могло закончиться гораздо хуже. Попала бы к извращенцу-убийце, или продали бы по кусочкам магам, чтобы сделать снадобья, или попала бы в портовый притон, где надо мной глумились бы толпы уродов, пока не сдохла. Чего жаловаться? Живу хорошо – еды сколько хочешь, кувыркаться в постели мне нравится, я не брезгливая, все могу делать, и делаю хорошо. Нет, я в общем-то довольна своей жизнью. Пока довольна. Поглядим, что дальше будет. Мадам не вечна, кто будет нами владеть после ее смерти? Беспутный сынок, пьяница и развратник? Он нас затрахает до смерти или будет сдавать в аренду своим дружкам за бутылку вина. Такой же урод, как и все, только еще хуже. Мы молимся, чтобы мадам не померла. Пока она жива, все будет хорошо. А ей уже много, много лет…

Девушка помолчала, потом скосила глаза на Адруса:

– А чего ты завел разговор о том, чтобы убежать? Хочешь взять меня с собой? А что – купи меня, я буду греть твою постель! У тебя много денег, да? Ты ведь видел, что я умею! Я все умею! Мне нравятся мужчины. Ты знаешь, в нашей деревне я бы сейчас потрошила рыбу, мечтала бы о том, чтобы увидеть мир… сонная деревня, тупые рожи соседей-рыбаков… ты не представляешь, как я тосковала!

– А теперь не тоскуешь? – сухо осведомился Адрус. Ему внезапно стало противно, и он чуть не отодвинулся от влажной, горячей девушки. Она почувствовала его настроение и виновато ответила, будто оправдываясь за свои слова:

– Нет, конечно, я переживаю! Всех убили, и отца с матерью, и соседей, но что поделаешь, коли так случилось? Это воля Создателя! Значит, я должна была тут оказаться! Значит, такова судьба!

– Кто это тебе внушил такие мысли? Служитель храма?

– Ну… да. К нам приходит служитель Создателя, разговаривает с нами. Мы ему исповедуемся, рассказываем о наших грехах, он нам их отпускает. Забавный мужчина – толстенький такой, но в постели ничего, хороший. И с деньгами не обижает. Давно его что-то не было…

«И не скоро будет! – мрачно подумал Адрус. – Хорошо, если ему башку не снесут! Вон что придумал – оказывается, все должны терпеть, потому что это воля Создателя. А чего ты сам-то не терпишь? Чего полез на трон? Заговоры устраиваешь, умник! Интересно, смогло бы это государство продержаться, если бы его не поддерживали те, кто служит Создателю? Без религии в этом деле никак. Так не виноваты ли и они в том, что тут происходит?»