Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин

противопоставить всю свою волю и все свое могущество его воле и могуществу – и все это происходило в тиши Одинокой Башни, в одном из самых потаенных ее уголков, и никто даже не знал, что именно там происходит. Наше сражение с ним было долгим, очень долгим, и в итоге он не выдержал, сломался. Сломался, как ломается палка. И все же, сломленный, сумел бежать! И Мастер Заклинатель был не в силах что-либо сделать, ибо сперва попусту растратил слишком много сил, пытаясь в одиночку преодолеть воздействие на него слепой воли противника. Да и у меня в тот момент не хватило ни сил, чтобы остановить того человека, ни ума, чтобы послать кого-нибудь за ним вдогонку. И ему удалось скрыться с острова Рок. И исчезнуть.

Мы не смогли скрыть от Мастеров, что нам пришлось выдержать с этим волшебником жестокую битву, после которой ему удалось бежать. Но мы рассказали о поединке так скупо, что многие в Школе решили: ну и хорошо, что его здесь больше нет; он и так был, похоже, не в своем уме, а теперь, видно, совсем с ума сошел!

Но мы с Мастером Заклинателем, с трудом сумев залечить те раны, которые были нанесены нашим душам, и преодолеть ту непреодолимую душевную тупость и телесную слабость, которые являются неизбежным следствием подобных сражений, оба полагали, что очень опасно, когда волшебник, наделенный таким невероятным могуществом, скитается по Земноморью, утратив стыд и совесть, а возможно – и рассудок; или, может быть, сгорая от стыда, или испытывая бессильный гнев, или одержимый желанием мстить.

Мы не смогли обнаружить его следов ни на одном из островов. Он, без сомнения, покинул Рок в обличье птицы или рыбы и не менял этого обличья, пока не нашел себе подходящего убежища. А надо тебе знать, хозяюшка, что настоящий волшебник способен к тому же скрыться от любого ищущего заклятия. Мы повсюду наводили справки о нем – мы хорошо умеем это делать, – но никто ничего о таком человеке не знал, и никаких сведений о нем мы так и не получили. Пришлось пуститься на поиски самим: Мастер Заклинатель отправился на восточные острова, а я – на западные. Ибо при мысли об этом человеке перед моим внутренним взором всегда почему-то возникала огромная гора, похожая на конус со сломанной верхушкой, и просторная зеленая долина, раскинувшаяся у ее подножия с южной стороны. Я припомнил уроки географии, которые мне еще в детстве давали в Школе Рок, припомнил расположение острова Семел и его главную гору Анданден, и вскоре оказался на вашем острове. А потом добрался и до Верхних Болот. И по-моему, направление было выбрано мною правильно.

Он умолк. В наступившей тишине был слышен лишь шепот огня в камине.

– Мне поговорить с ним? – спросила Гифт очень спокойно.

– Нет, не нужно! – ответил он резко и каким-то пронзительным голосом, похожим на крик ястреба. – Я сам! – И он произнес одно лишь слово: «Ириотх».

Гифт посмотрела на дверь спальни и увидела, что дверь отворилась как бы сама собой и на пороге показался Отак, худой, изможденный, а в его темных глазах, еще совсем сонных, сквозят растерянность и боль.

– Это ты, Гед, – промолвил он и поклонился. А потом вдруг гордо вскинул голову и спросил: – Ты отнимешь у меня мое имя?

– С какой стати?

– Оно всем приносит только горе и боль. В нем слишком много ненависти, гордости, алчности…

– Все это я отниму у тебя, Ириотх. Но только не твое имя.

– Я просто не понимал тогда… – сказал Ириотх. – Я даже не задумывался – насчет остальных… Мне и в голову не приходило, что они просто иные. Хотя все мы иные по отношению друг к другу. Собственно, люди и должны быть такими. Я был не прав, Гед.

И тот, кого он назвал Гедом, подошел к нему, взял его руки, протянутые в немой мольбе, в свои и сказал:

– Ты пошел неверным путем, Ириотх. Но ты вернулся. А сейчас ты просто очень устал. Ведь этот путь, когда идешь по нему один, страшно тяжел и труден. Хочешь, вернемся вместе домой?

Ириотх стоял, уронив голову на грудь, точно все силы разом покинули его, как только спало напряжение. Казалось, вся страстность его натуры вдруг улетучилась, и все же он вдруг поднял голову и нашел взглядом – нет, не глаза Геда, а глаза Гифт, которая молча стояла в уголке у камина.

– У меня здесь еще работа осталась несделанной, – промолвил он.

Гед тоже посмотрел на нее.

– Это правда, – подтвердила она. – Он наш скот лечит.

– Они показали мне, что я должен делать, – сказал Ириотх. – И дали понять, кто я такой. Они знают мое имя. Но никогда его не произносят.

Несколько мгновений прошли в молчании, потом Гед нежно привлек к себе Ириотха и что-то тихонько сказал ему на ухо. Когда же он выпустил его из своих объятий, Ириотх глубоко вздохнул с явным облегчением и сказал:

– Видишь ли, Гед, там я ни к чему. А здесь я очень нужен. Если, конечно, сами люди позволят мне делать для них эту работу. – Он снова посмотрел на Гифт, и Гед тоже на нее посмотрел. Она переводила взгляд с одного на другого.

– Ну а ты что скажешь, Эмер? – спросил у нее тот из них, что был так удивительно похож на ястреба.

– А я вот что скажу!.. – промолвила она странно тоненьким, каким-то неуверенным голосом, обращаясь к Ириотху. – Если быки Олдера эту зиму переживут и останутся здоровыми, то по всей округе хозяева скота будут просто на коленях молить тебя остаться! Хотя, скорее всего, любить тебя они не будут никогда.

– Колдунов никто не любит, – сказал Верховный Маг. – Ну что ж, Ириотх! Неужели я проделал столь долгий путь да еще в самую стужу, только чтобы отыскать тебя и вернуться назад в одиночестве?

– Скажи им… скажи им, что я был не прав, – промолвил Ириотх. – Скажи, что я стыжусь своих поступков. А Ториону скажи… – И он смущенно умолк.

– Я скажу ему, что превращения, которые человеческая натура испытывает в течение своей жизни, бывают порой куда сложнее всех известных нам магических превращений, ибо природа мудрее всей нашей искусственной премудрости и всех наших знаний, – сказал Верховный Маг. И снова посмотрел на Эмер. – Может он здесь остаться, хозяюшка? Совпадает ли это его желание с твоим?

– Для меня он в десять раз лучше, чем мой родной брат! – сказала она. – И он человек добрый и честный, как я и говорила,