Имя для ведьмы - Надежда Первухина

– Теперь понимаешь?

– Да.

– Хочешь, я почитаю тебе стихи?

– Свои?

– Это неважно...

Что тебе надобно – сила моя или слабость?

В мире Господнем так много неизбранных линий.

Что тебе надобно – нежность моя или слава,

Клекот орла или шепот разбуженных лилий?

Я – мановеньем руки – становлюсь продолженьем

Чьих-то дорог, по случайности избранных мною.

Что тебе надобно – огненный ветер сраженья

Или любовь моя с бедной ее тишиною?

Милая, просто свершается счастье простое.

Если б умели – запели, да с голосом что-то...

Стоит ли слушать упреки и рушить устои?

В жизни для всякого времени будет забота.

Воды забвения, славы латунные трубы,

Пламя той страсти, что станет и адом, и раем...

Выбери, милая, это не так уж и трудно.

Все мы когда-нибудь в этой судьбе выбираем.

– Как странно сидеть рядом с тобой и думать о том, что где-то далеко живут люди, бывшие мне близкими...

– Ты хочешь к ним вернуться?

– Нет! Да, то есть я хотела сказать, я должна вернуться, потому что...

– Потому что всякую ночь обязательно сменит утро...

И мы смотрим в глаза друг другу, и наши руки переплетаются над пламенем.

– Разве там ты умела любить? – шепотом спрашивает он. Спрашивают его губы, горячие и настойчивые, и я перестаю ощущать свое тело вне его ласковых прикосновений. Я не могу сопротивляться, да и зачем?

Зачем расти цветам, если их некому будет сорвать?

И когда он целует мою грудь, я открываю глаза, чтобы видеть звезды. А его руки, поначалу такие неуклюжие и даже грубые, становятся вдруг нежно-невесомыми, как туман. И мы, обхватив друг друга, летим, с высоты снисходительно наблюдая, как бьются в сладострастном экстазе наши тела. И тихие воды лесного озера совсем не охлаждают нашей страсти, скорее наоборот...

Мы лежим на траве, сырой от росы, и смотрим в начинающее светлеть небо. Мужчина, которого я всю ночь называла не принадлежащим ему именем, тихо касается ладонью моего плеча.

– Вот ты и приняла мой дар, – говорит он, и в голосе его звучит странная тоска.

Я утыкаюсь лицом в его грудь и шепчу:

– А ты принял мой...

Чего же больше мы могли друг другу дать?!

– Ты теперь будешь сильной, Викка. И, возможно, счастливой...

Так вот, значит, каково мое Имя!

Я встаю и начинаю одеваться в неясном свете утра. В лесу наверняка прохладно, вечно поясок от моего домашнего халата перекручивается... Чайник на кухне свистит... Будильник возле кровати показывает двенадцать ровно.

Будильник.

Кровать?!

Я уже дома?!

Приходится в этом убедиться, бросившись на кухню. Чайник действительно кипит-заливается, поставленный неизвестно чьей заботливой рукой. Я выключаю его, автоматически завариваю себе растворимый кофе. И начинаю метаться по всей квартире, словно те Тринадцать могли спрятаться от меня в ванной или кладовой. В спальне я наконец прихожу в себя.

Глупо думать, словно тут что-то изменилось. Постель примята так, как будто на ней я спала в гордом одиночестве. А то, что было...

Было ли оно вообще?

Получила ли я Силу?

Я внимательно оглядела свои руки, ожидая, что из-под ногтей посыплются голубые магические искры. Не посыпались. Так. Ноги. Вроде на месте, такие, как и были, и, честно сказать, давно требующие крема-депилятора. Голова... Да блин, что я не могу к зеркалу подойти?

Дверь моего гардероба была зеркальной и отражала меня в полный рост. Я включила верхний свет, сбросила халат и внимательно посмотрела на свое отражение.

– Истинное Лицо... Вот оно, мое Истинное Лицо. – Нагая красавица с длинными, распущенными по плечам волосами цвета воронова крыла. Глаза гордые до сумасшествия, рот, искривившийся в презрительной усмешке.

– Значит, я все-таки такая... Ненавижу!

От моего крика большое зеркало пошло трещинами и брызнуло сверкающими осколками во все стороны, впрочем не задев меня. Но мне было на это наплевать, даже если б я изрезалась стеклом в кровь. Я не хотела быть такой! Неужели для того, чтобы сделать одно доброе дело, нужно превратиться в тварь с ледяным сердцем!

У меня есть Сила, у меня есть Имя... А сама я у себя осталась? Какой теперь смысл об этом рассуждать?.. Время пить кофе.

Одеваюсь, иду на кухню и там на столике только теперь замечаю материальное подтверждение того, что Обряд Тринадцати действительно состоялся. Рядом с моим поддельным магическим кристаллом стоит и переливается настоящий. Тот, чго был мне дан.

– Значит, все получилось! – шепчу я.

Было уже далеко за полночь по обычному, немагическому времени, когда я наконец утомилась проводить эксперименты по превращению магнитофонных кассет в бабочек и газет в золотые монеты. Было интересно и немного смешно. Одним легким взмахом руки я убрала осколки зеркала из спальни. Раньше для этого я не преминула бы воспользоваться веником. Что ж, к магической вседозволенности быстро привыкаешь...

Свой старый поддельный кристалл я выбросила в мусор, как мне и было велено. И решила незамедлительно испытать новый. Со стратегической точки зрения мне сейчас важнее всего знать, где находится моя соперница Наташа и какие козни она замышляет супротив моей особы. Итак...

– Покажи мне ее, – приказала я кристаллу. Ну прямо ревнивая дамочка из фильма «Чародеи»! Однако сработало. Сфера засветилась изнутри изумрудным огнем, затем затуманилась. Через мгновение туман рассеялся, и я, как на мониторе небольшого компьютера, увидела коридор.

– Почему изображение черно-белое? – грозно рыкнула я.

– Ой, пардон! – пискнул кристалл и усилил цвет.

Коридор был уныло-салатового цвета. По нему стремительно шла элегантно одетая Наташа в сопровождении запыхавшегося толстяка, облаченного в белый халат. Как в больнице...

Да это же и есть больница!

Наташа с перекошенным от гнева лицом что-то быстро выговаривала доктору. Тот жалко оправдывался и явно ее боялся.

– Звук давай! – приказана я.

– У меня звуковой карты нет! – возмутился было кристалл.

– Расшибу к чертовой матери...

– Ну, как угодно. Только под вашу ответственность, – уступил магический прибор и дал звук.