На Олимп по обмену - Ольга Иванова

Я принялась искать глазами кого-нибудь из знакомых. Увидела взъерошенную макушку Паши, рядом — серебристые кудри Ханны, и бросилась к ним. А с другой стороны зала ко мне уже спешила Аяме с Нобу.

— Что случилось? — спросила я, как только поравнялась с приятелями.

— Кажется, это… Нашего ректора… того… Траванули, — нахмурился Паша.

— Но Гера ведь не умрет? — подоспела Аяме. — Она же бессмертная?

— Не знаю… — пожал плечами Пашка. — Но видок у нее был не очень… Как будто вот-вот концы отдаст…

— Нобу? — Аяме повернулась к своему парню. — Ты же екай! Скажи, богиня такого уровня как Гера может умереть?

— Не должна, — неуверенно покачал тот головой. — Насколько я знаю, ее бессмертие абсолютно. Это даже не Афродита или Фемида, у которых все же можно отнять жизнь…

— Смотрите! — одернула нас всех Ханна и показала на сцену, где снова стоял Зевс.

Он поднял с пола кубок, из которого пила Гера, провел пальцем по его дну, а затем, поднеся к носу, понюхал.

— Замолчали все! — от рева Громовержца задрожали стены, а по залу пронесся порыв ветра.

Все тут же стихли и устремили взгляды на него.

— Где мой сын Дионис? — он обвел глазами всех присутствующих.

От плохого предчувствия у меня засосало под ложечкой. Дионис… Он сегодня был таким нервным… Неужели он как-то связан со всем этим кошмаром?..

— Я здесь… — Дионис произнес это тихо, но я вздрогнула от его голоса больше, чем от окрика Зевса.

Все как по команде расступились перед богом виноделия, позволяя ему проследовать к сцене. Когда он проходил мимо меня, я успела заметить капельки пота, выступившие у него на лбу… И взгляд, отрешенный и пустой…

— В этом кубке был яд, — сразу же заговорил Зевс. — Яд, который можешь приготовить только ты.

— Возможно, — на удивление спокойно отвечал Дионис. — Но к тому, что случилось с верховной, я не имею никакого отношения…

Зевс пристально посмотрел на сына, а затем отрывисто сказал:

— Ты идешь со мной…

— Как скажешь, отец, — Дионис даже умудрился ухмыльнуться в привычной для себя манере, но взгляд его при этом оставался напряженным.

Когда Зевс с Дионисом покинули зал, на сцену вышла богиня правосудия.

— Что с ректором, госпожа Фемида? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Пока я не могу ответить на этот вопрос, — уклонилась та. — Мне самой почти ничего не известно. Я так же, как и вы, взволнована произошедшим… Поэтому… Праздник, к сожалению, окончен… Попрошу всех студентов вернуться в общежитие… Что бы ни произошло, в понедельник занятия будут проходить в прежнем режиме… Спокойного всем вечера и ночи.

— Куда уж спокойней, — вздохнул Пашка, поворачиваясь в сторону выхода. — Идемте, что ли…

— Кстати, а где Николя? — с тревогой спросила Аяме.

Ох, уж эта Аяме! Несмотря на все проступки Ларуша, она продолжала считать его другом и переживать за него. Впрочем, Аяме и на весь мир смотрит сквозь розовые очки, стараясь замечать везде только хорошее.

— Я давно его не видела! — продолжала она.

Кстати, а я ведь тоже не встречала Николя с того самого момента, как Кей увел меня танцевать. Да и Кей сам не попадался мне на глаза после нашего танца…

— Возможно, Николя уже в общежитии, — между тем успокаивал свою любимую Нобу. — Он же говорил, что не очень-то хотел идти на это праздник. Скорее всего, давно сбежал отсюда… И сейчас штудирует очередной учебник…

Николя, действительно, оказался в своей комнате. Об этом я узнала от той же Аяме, которая все-таки не выдержала и заглянула к нему в гости, чтобы справиться, в порядке ли он. Конечно же, в порядке, кто б сомневался!

— Ты рассказала ему про Геру? — поинтересовалась я у соседки. — Какая у него была реакция?

— Ты знаешь… — Аяме как-то сразу замялась. — Мне показалось… Он даже обрадовался… Сказал: «Она это заслужила…»

Даже так?.. Неужели злость Николя на верховную столь сильна, что он желает ее смерти? Тогда он еще больший безумец, чем я думала…

Уже лежа в постели, мыслями я вновь и вновь возвращалась к прошедшему вечеру. Николя… Танец с Кеем… Поцелуй Диониса… Отравление Геры… И снова Кей. Где он сейчас? О чем думает? Переживает ли за Геру?..

Воскресенье прошло как в тумане. В общежитии только и говорили о ректоре, правда, так никто и не узнал, как она и что произошло на самом деле. Все обсуждения основывались лишь на сплетнях, которые с каждым часом обрастали все более жуткими подробностями.