Хранительница дракона - Екатерина Елизарова

Засыпала я, свято уверенная, что без труда сумею отстоять свою позицию, а проснулась, чувствуя себя совершенно разбитой. Мне снились родители и Ленка. Мама плакала и крепко обнимала, а подруга корила за то, что не поехала с ней на ужасную практику и не переманила на себя половину популяции местных комаров, и та жрет теперь исключительно ее сладкую городскую кровушку.

– А если я не смогу вернуться? Что будет с ними?

– Я сделаю все от меня зависящее, – серьезно пообещала Сафьяна. – К тому же ты украла шестеренку.

– До сих пор не знаю, зачем сделала это, я ведь пользоваться ею все равно не умею.

– Как знать, может, еще и пригодится.

– Ладно, а зачем нам в Вардарбен? – спросила, уже чувствуя, что придется сдаться.

– Если где и остались бескорыстные, верные Армагару маги, то там.

– Я почему-то думала, там вообще магов не осталось. Технический прогресс, и все дела.

– Есть вероятность, что проверять это нам не придется. Пустынники – сильные маги, штормовики по большей части. Ты, кстати, знала, что именно из-за них этот дар считается неблагородным? Твоему принцу приходится несладко в среде своей чопорной семейки. Позор рода, можно сказать.

– Неожиданно. Хотя принц из Итана и так… Как из меня принцесса. И он не мой. Здесь вообще нет ничего моего, – нахмурилась я.

– Разумеется, – не стала спорить саламандра.

– Но разве штормовики – самые сильные из магов?

– Не в этом дело. Просто этот дар пустынникам весьма кстати, он помогает им ловить магические вихри, для всех прочих крайне разрушительные.

– Значит, магией они в самом деле не обделены?

– Да. Но главное даже не в этом. Они ищут портал в мир высших.

– Зачем? – удивилась я.

– Несогласные с чем-то не всегда отребье, Адриана. Такова их изначальная цель.

– Допустим. Но ты же век спала, откуда знаешь, что до сих пор ищут?

– Вот и выяснишь, – буркнула она.

Ну и что бы вы сделали на моем месте? Вот именно, пришлось идти.

Прощаясь с Варейкой, я вручила ей несколько монет. Лично ей, поверх тех, что отдала за ночлег и провизию. Сафьяна заверила, что этого ей с лихвой хватит для побега. Варейка, в свою очередь, подарила мне баночку своей заживляющей мази (которая, к слову сказать, действительно очень быстро сняла и боль, и воспаление).

– Удачи тебе! И пусть все получится, что бы ты ни выбрала, – с чувством сказала я и обняла девушку.

– Спасибо, Адриана. Жаль, не могу уйти сразу, может, пошла бы с тобой, – улыбнулась она.

– Мир маленький, – подмигнула я и… зашагала в неизвестность.

Столько, сколько ходила в Орте, я, пожалуй, не ходила за всю жизнь. Икры стали стальными, ступни покрылись мозолями, но я терпела бы все это с большей радостью, если бы знала, куда иду. Только вот понимание, зачем мне все это, упорно не приходило.

Погода благоволила, лес становился все более редким, и двигалась я достаточно быстро, однако ночь все равно пришлось провести под открытым небом. Опасаясь нападений, спала беспокойно и отрывисто, и с первыми же лучами рассвета продолжила путь.

Точного места предположительной встречи с кочевниками Варейка, конечно, не назвала, да на то они и кочевники, чтобы кочевать и никому расписание своих переходов не сообщать. Тем не менее после полудня (если верить высоко стоящему в небе солнцу) я действительно вышла к руслу засохшей реки. По крайней мере, Сафьяна заверила, что представший передо мной овраг – то самое и есть.

Идти вдоль и проверять, насколько далеко он тянется, я не стала. Уселась прямо здесь, пообедала и принялась ждать. Но, как известно, ожидание – самая противная и медленно тянущаяся в мире вещь, а потому уже через некоторое время я вспомнила свой главный жизненный девиз «В любой непонятной ситуации рисуй!» и с воодушевлением порылась в сумке.