Собрание птиц - Ренсом Риггз

Она кивнула.

– Куда-нибудь, где всегда спокойно, где есть пляж и где годами ничего не происходит, – моментально ответил я. – Сейчас я бы не отказался поскучать.

И в этот момент я понял, что описываю городок, где родился и вырос, то самое место, откуда все детство и юность хотел сбежать. И подумал: какого черта, что со мной творится?

– А я бы отправилась куда-нибудь в древние времена, – мечтательно произнесла Нур. – Кстати, насколько далеко в прошлое можно забраться с помощью Панпитликума?

– Думаю, в те времена, когда были созданы первые петли. Наверное, на несколько тысяч лет назад. У Милларда когда-то была большущая Карта Дней, на которой было отмечено много старых схлопнувшихся петель. Некоторые находятся в Древнем Риме, в Древней Греции, в Древнем Китае…

– Звучит потрясающе, – произнесла Нур, глядя в пространство, на что-то, видимое ей одной. – Именно это я и сделаю. – Она помолчала. – Ну, то есть, если у меня когда-нибудь появится такая возможность.

– Уверен, возможность будет, – твердо сказал я.

Она рассмеялась.

– Мне нравится твой оптимизм.

– Придет день, и мы потушим все пожары, – пообещал я. – А потом можем исследовать мир столько, сколько пожелаем.

Нур внимательно посмотрела на меня и улыбнулась, и вдруг я понял, что сказал «мы» – механически, даже не подумав.

– Мы отстали, – тихо произнесла она, продолжая улыбаться.

Как раз когда мы догнали остальных, навстречу нам прошли несколько странных девушек. Внезапно они начали подпрыгивать на месте, махать руками и хихикать.

– Можно попросить у вас автограф? – спросила одна.

Я почувствовал, что краснею от смущения. Нур подавила смешок, подняла бровь и покосилась на меня, а я покачал головой, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– А можно тогда вы меня поцелуете? – воскликнула одна из девчонок.

У меня по коже побежали мурашки. Я старался смотреть прямо перед собой, дожидаясь, когда же они оставят меня в покое, не зная, как выйти из унизительного положения.

– О, я могу подарить вам поцелуй! – крикнул им вслед Енох, но девушки, не обращая на него внимания, пошли своей дорогой.

Эмма проводила их негодующим взглядом. Наконец, Нур слегка подтолкнула меня локтем.

– Надо же. И часто с тобой такое случается?

– Иногда.

– Должно быть, тяжело нести на плечах груз славы, – пошутила она, но ни в улыбке, ни в ее голосе не было издевки. И я вдруг подумал, что во внимании, которое неожиданно обрушилось на меня, есть и свои положительные стороны. В эту минуту у меня появилась смутная надежда произвести впечатление на Нур Прадеш благодаря своей популярности в Акре.

– Эй вы, поторапливайтесь! – Теперь Эмма сердито смотрела на нас.

Мы немного ускорили шаги, хотя мне хотелось продолжить наш разговор с Нур. Через пару минут Нур спросила:

– Тебе это не казалось… странным, неестественным? Встречаться с бывшей девушкой собственного деда?

От удивления я едва не выпрыгнул из ботинок.

– Откуда… Откуда ты узнала, что мы были…

– Это же ясно, как дважды два. Я прекрасно вижу, как она на тебя смотрит.

Я вздохнул. А я-то надеялся, что никто, кроме меня, не замечает этих взглядов.

– Ну, что было, то прошло. Мы больше не вместе.

Нур спросила меня, что случилось. Вот об этом мне действительно не хотелось распространяться.

Она до сих пор не забыла его.

Наверное, я бы провалился сквозь землю и умер от смущения, если бы эти слова слетели у меня с языка.

– Думаю, сыграла свою роль большая разница в возрасте, – пробормотал я. И это было правдой – процентов на десять. – У нас просто не получилось… правильно выстроить отношения.

– Хм-м. Понятно.

Не думаю, что Нур поверила. Напротив: я был уверен, что она видит меня насквозь. Но она сжалилась надо мной и позволила сменить тему. Пришлось довольствоваться этим.

Через некоторое время наш отряд из десяти человек остановился, чтобы поглазеть, как группа телекинетиков перетягивает канат – причем ни один из них даже пальцем не прикоснулся к веревке. Нур, естественно, улеклась зрелищем, и мы уселись на неудобной и твердой каменной стене на Старой Пироговой площади и стали смотреть необычное состязание.

– Скажите, а что здесь люди делают по вечерам? – поинтересовалась Нур.

– Есть «Сморщенная Голова» – паб на улице Кинжалов, – ответила Эмма. – Но там в основном подают жидкости для бальзамирования и мышиное вино. И там всегда полно народу.

– Еще, как я недавно говорил, можно смотреть на повешение, – вставил Енох. – Каждый вечер ровно в шесть у доков.

– Мне правда не нравятся повешения, Енох, – буркнула Оливия.

– О, превосходно. Все равно это становится скучно после того, как посмотришь на них пару раз.

– Хвала птицам, арену для боев между медвегримами закрыли после победы над тварями, – сказал Хью, но я заметил, что Эмма и Гораций нахмурились, услышав слово «победа». Сейчас оно звучало фальшиво.

– Прикрыли почти все развлечения, потому что требования к безопасности теперь строгие, – вздохнула Бронвин. – Кроме того, у нас новый комендантский час, начинается после захода солнца.

– И очень хорошо. Я считаю, что цивилизованные люди после наступления темноты должны ложиться спать, – отрезала Клэр.

Повсюду стояли люди с оружием – очевидно, требования к безопасности включали усиленную охрану. На крышах вокруг площади я заметил нескольких часовых – они пристально осматривали территорию.

Эмма, поймав мой взгляд, пояснила:

– Это отряды местной самообороны. Новички – большая часть прежнего отряда погибла во время рейдов пустот.

– Бедолаги, – пробормотал Енох.

– Имбрины не хотят больше рисковать, – объяснила Бронвин. – По-моему, они не на шутку перепугались.

В этот момент группа еще каких-то людей начала по кругу ходить по площади, хором выкрикивая лозунги.

– Чего мы хотим? – крикнул один из марширующих.

– Свободу от петель! – хором ответили остальные.

– Когда мы хотим получить ее? – спросил лидер.

– Немедленно! – злобно проревела толпа.

– Ну, это уже кое-что, – заметил Гораций. – Самая настоящая демократия.

Некоторые демонстранты держали над головой плакаты: «Мы требуем равноправия!» На другом, повторявшем утренний газетный заголовок, я прочел: «Имбрины не справляются!»

– Это те самые болваны, о которых мы тебе еще во Флориде рассказывали, – прошептал мне на ухо Енох. – Им, видите ли, надоело жить в петлях и хочется выйти в реальный мир.