Собрание птиц - Ренсом Риггз

– Чтобы их там сожгли на костре, – фыркнула Эмма. – Неужели мы, странные, учили историю по разным учебникам?

– Новое движение набирает силу, – возразил Миллард. – Если имбрины не займутся своими непосредственными обязанностями и не возьмут под контроль ситуацию с тварями, они утратят поддержку простого народа.

– Но ведь именно благодаря имбринам мы сумели пережить двадцатый век! – сердито воскликнула Клэр. – Неужели они не доказали, что лучше нас знают, как действовать? Без петель нас бы уже давно сожрали пусто́ты Каула!

– Некоторые говорят, что мы могли бы заранее подготовиться к атакам, – объяснил Миллард. – И что нам давно уже следовало напасть первыми и уничтожить это вражеское гнездо в Дьявольском Акре.

– Похоже, эти люди, как футбольные фанаты в понедельник, крепки задним умом, – засмеялась Нур.

– Спасибо за поддержку, – угрюмо сказал Миллард. – Только я не понял, при чем здесь футбол.

– Неблагодарная чернь! – крикнул Енох демонстрантам.

Внезапно я почувствовал дуновение ледяного ветра, и нас накрыла волна странного запаха, похожего на вонь замороженного компоста.

– Наша встреча состоится в эту субботу, – произнес негромкий голос. – Мы были бы очень рады, если бы вы, мистер Портман, удостоили нас посещением и обратились к нам с речью.

Я обернулся к семифутовому черному плащу.

– Вы все приглашены, – добавил Харон, сверкнув зубами.

– Ты как-то связан с этими идиотами? – удивился Енох.

– Но ты же работаешь на имбрин! – рявкнула Клэр.

– Я имею право на собственные политические взгляды. И, как ни странно, я считаю, что настало время сменить многолетнюю неограниченную власть имбрин на нечто более демократичное.

– Имбрины прислушиваются к рядовым странным, – возразила Эмма. – Они проводят открытые заседания!

– Они лишь делают вид, будто слушают, кивают головами, а потом поступают так, как считают нужным, – спорил Харон.

– В конце концов, они же имбрины, – благоговейно произнесла Бронвин.

– Ну вот, видите, корень проблемы именно в таком подходе, – заметил Харон.

– Корень проблемы в тебе, – огрызнулась Клэр.

Внезапно раздался громкий и низкий гул, от которого содрогнулась земля и задрожали стекла в окнах домов, окружавших площадь. В толпе закричали, некоторые протестующие бросились на землю.

– Что это было? – взвизгнул Гораций. – Опять тюрьму взорвали?

– Это либо катастрофа, либо прорыв, – пробормотал Харон, приложив руку и капюшону и прислушиваясь. – Предполагалось, что новая батарея будет полностью заряжена только сегодня ночью…

И он бросился к дому Бентама с быстротой, на первый взгляд недоступной существу его роста и сложения.

Начался комендантский час, и мы вернулись домой. Все смертельно устали и мечтали только об одном: рухнуть в постель и забыться. День был длинный, причем почти все время мы провели в обществе друг друга, и все наговорились и получили массу новых впечатлений. Ну, то есть почти все.

В конце концов получилось так, что мы с Нур остались вдвоем в общей комнате на втором этаже.

Я никак не мог выбросить из головы наш недавний разговор. Она так удивилась, услышав, что я не имею привычки свободно пользоваться Панпитликумом. Одна мысль так и вертелась у меня в голове. «А почему бы и нет?» Разумеется, я прекрасно помнил, что ответил Нур, но сейчас я подумал: а сказал ли я Нур всю правду? Хуже того, недовольно размышлял я, Нур, наверное, решила, что я нелюбопытен, инертен, равнодушен к новому, хотя это совсем не так.

Но мой задумчивый вид лишь заставил ее продолжать расспросы: «Что случилось? Тебя что-то тревожит?» И я понял, что почти ничего не успел рассказать ей о себе. Существовало много такого, о чем мне очень хотелось бы поведать Нур. О первых днях, проведенных со странными, о том, как я с ними познакомился, что почувствовал, когда понял, что я – один из них. И я рассказал ей свою историю от начала до конца: как мы с отцом приехали на загадочный остров Кэрнхолм, окутанный туманами. О последних словах деда и его старых фотографиях, ставших для мне единственными ориентирами; о том, как они привели меня к разрушенному дому мисс Сапсан, а потом и в ее петлю. О том, как я встретился с детьми, которых считал давно умершими или превратившимися в древних стариков, и о том, как я был потрясен, увидев, что они до сих пор остаются подростками. О том, как я без конца сомневался, не знал, могу ли верить собственным глазам, боялся, что лишился рассудка. Нур ахнула, когда я перешел к рассказу о своем открытии, о способности видеть пустот, и снова вскрикнула от ужаса, услышав о незнакомце на острове, оказавшемся моим психиатром – и тварью.

Я говорил и говорил, пока не заболела челюсть, но вскоре понял, что невольно умалчиваю о некоторых мелких подробностях, в основном касавшихся Эммы. Я не хотел обсуждать наши отношения и то, какую роль мое влечение к ней сыграло в решении оставить нормальную жизнь. Но мне стало легче, когда я выговорился. Пообщался с кем-то, кто чувствовал то же, что и я сам – не так давно.

Мне казалось, что я больше не одинок. Но в конце, после всех этих откровений, меня вдруг охватило смущение.

– Ну вот, теперь твоя очередь, – быстро проговорил я. – Мне бы хотелось узнать больше о твоей жизни.

– Ни за что. – Она покачала головой. – Моя жизнь стала интересной всего месяца три назад, и ты уже знаешь обо всех моих приключениях. А теперь рассказывай, что случилось после вашего отплытия с того острова. Ненавижу, когда останавливаются на самом интересном месте!

– Прошу прощения, но твоя жизнь вряд ли могла быть более скучной, чем моя до смерти деда и встречи со странными.

– Скажи мне только одно, а потом, если настаиваешь, можем поговорить и о моей скучной и занудной жизни. Тебе никогда не приходило в голову рассказать обо всем родителям?

Я едва не рассмеялся.

– Приходило, еще бы. Как-то раз я попытался это сделать, но мама предпочла думать, что я совсем рехнулся, что у меня бред, а отец… ну, в общем, он заявил, что я ему больше не сын. Все пошло совершенно не так, как я надеялся, и мисс Сапсан вынуждена была стереть им воспоминания. Они ничего не помнят о том дне.

– Да, ты уже говорил, – тихо произнесла Нур. – Мне очень жаль.

– А потом они отправились в путешествие. Думают, что я живу дома один. Наверное, они начнут беспокоиться, когда вернутся и обнаружат, что меня нет.

– С твоими родителями вышло просто ужасно. Но остальное… это похоже на судьбу, предопределение, что-то вроде того. Твои родители не были для тебя семьей в полном смысле слова. Поверь, я знаю, каково это. Но в конце концов ты нашел новую семью. – Она улыбнулась и медленно соединила руки; между ее ладонями образовался идеальный черный шар. – Просто поразительно, что это случилось с тобой в нужный момент. – Затем выражение ее лица неуловимо изменилось, как будто черная туча омрачила ее мысли, в ее взгляде я увидел печаль.