Аллигат. Книга 2 - Жанна Штиль

«Домовладелица» растопила плиту и поставила разогреваться остатки мяса и картофеля. То и дело она осторожно приподнимала край занавески на окне и поглядывала на улицу, высматривая, нет ли слежки за домом.

Вошла Эшли:

— Что делать с вещами умершей?

— Понятия не имею, — ответила Ольга.

— Вещи все добротные. Есть немного мужских.

Они прошли в комнату, где на кровати лежала груда одежды. Пахло потревоженной геранью. Её сладковато-мятный аромат с яркими травяными нотами перебивал запах персидского порошка.

— Их можно отнести торговцу подержанными вещами, — предложила Эшли. — Не пропадать же им. И вот эти, — указала она на стул с отложенной одеждой, — другого размера и их тоже немало. — Крутила в руках простенькое шерстяное платье мышиного цвета с белым кружевным воротничком. — Ботинки ладные, туфли… Можно немало выручить за них.

Возможно, часть вещей когда-то принадлежала Дебби — дочери миссис Фармер. Или они были выбраны и отложены для неё из… Ольга качнула головой. Она не хочет думать ни о чём подобном. А придётся. Пока она находится в этом доме, призраки бывших жильцов будут следовать за ней по пятам.

Заметив озабоченность своей спасительницы, Эшли участливо вздохнула:

— Мисс Табби, я понимаю вас. Первое время вам будет очень тяжело свыкнуться с мыслью о смерти близкого человека. А давно она умерла?

— Два дня назад.

— Как и моя Лаура, — часто задышала женщина. Переезд отвлёк её от дум об умершей дочери, но при малейшем напоминании о ней, глаза мгновенно наполнялись слезами. — Нельзя трогать её вещи пока не пройдёт сорок дней, — тихо закончила она.

Ольга обняла её за плечи:

— Идёмте в кухню. Давно пора поесть. Я с утра ничего не ела.

А там уже хозяйничал быстро освоившийся Ньют. На столе стояли тарелки и чашки. В хлебнице лежали булочки и тонко нарезанный хлеб.

Чем ближе подступала ночь, тем больше портилось настроение Ольги. Она не стала перебираться в другую комнату, помогая Эшли складывать чужие вещи и наспех наводить порядок теперь в их с сыном комнате.

Эшли в который раз держала в руках понравившееся серое платье.

— Будто на меня сшито, — робко глянула она на Ольгу. — Если вещи больше никому не нужны, я бы кое-что взяла себе. И обувь, если можно… Подложить немного шерсти и будет в самый раз. Мне такого никогда не купить.

Верно, добротных вещей у семейства Фултон не было и в помине.

— Если вас не смущает, что они… В общем, берите, что хотите, — махнула рукой Ольга на условности. — Мне всё равно.

— А вот это пальто я перешью на Ньюта, — оживилась Эшли и заметно повеселела. — Я ведь неплохо шила, пока мы жили в Чарлвуде.

— Где это?

— Это маленькая деревушка в сорока милях от Лондона. Я жила на ферме отчима пока он не женился второй раз. Мачеха… Ай, — прикрыла она рот рукой, — очень плохая женщина. Поэтому я вышла замуж за первого, кто пожелал взять меня в жёны. Коллум служил почтальоном в Кроли, а я зарабатывала шитьём. Родился Ньют… Потом сгорела почта и наш домик, который был совсем рядом, — Эшли тяжело вздохнула. — Четыре года назад мы приехали сюда в поисках работы и лучшей жизни. Думали, что пока мы молоды, будет несложно устроиться в большом городе. Потом родилась Лаура, а год назад не стало Коллума. А теперь…

Она посмотрела на Ньюта, собиравшего в ящик мусор, который мог сгодиться для растопки плиты.

— Вы не слышите противного запаха и не чувствуете дрожания пола? — спросила Ольга, отвлекая женщину от мрачных мыслей и прислушиваясь к себе.

— Запах? Я привыкла. А подземка… Когда всё тело ломит от усталости и гудят ноги… Мисс Табби, у вас чудесный дом. Вам несказанно повезло.

Эшли выметала комнату уже в сгустившихся сумерках. Ньют, прихватив свечу, подозрительно долго не возвращался из санузла, а когда появился, пришлось переодеть его в сухую одежду. Мать недовольно поворчала на него и, погладив по голове и поцеловав в лоб, уложила спать на кровать королевского размера.

Не успели они оглянуться, как наступил глубокий вечер. В кухне уютно горела свеча. От плиты расходилось тепло, согревая уставших за день женщин.

— Не хотела при Ньюте, — достала Ольга из буфета бутылку вина и две гранёные рюмки на ножке. — Давайте выпьем за всё хорошее, за наше светлое и счастливое будущее.

— Давайте, — не отказалась женщина. — Храни вас господь, мисс Табби. Не знаю, чем я смогу отблагодарить вас. Буду вашей служанкой. Буду стирать, готовить, убирать, отрабатывать кров и хлеб. Буду век…

— Погодите, Эшли, не благодарите раньше времени, — остановила её Ольга, наполняя рюмки сладким рубиновым вином. — Я должна вам кое-что рассказать, — покаянно вздохнула она и с силой потёрла лицо. — Кажется, я сделала то, что не должна была делать.

— Вы жалеете, что привели нас с Ньютом к себе? — настороженно следила за её руками Эшли.

— О нет, я не жалею о своём поступке. Стоит представить, как тот гнусный тип вернулся в вашу пустую каморку и взбесился от злости и бессилия… Знаете, я до сих пор испытываю ни с чем несравнимое мстительное удовлетворение!

Ольга рассмеялась, и в ответ впервые увидела расслабленную улыбку на лице женщины.

— Всё же меня мучает совесть, — продолжила она. — Привести вас сюда было неосмотрительно с моей стороны. Я расскажу вам, что со мной произошло в последнее время. Если вы захотите уйти, я, как и обещала, помогу вам найти работу и жильё и даже внесу за него плату за месяц вперёд.

— Мисс Табби, я давно заметила, что вас что-то беспокоит. За тридцать лет жизни я повидала много разных людей, — Эшли накрыла её руку своей ладонью. — Вы не способны на свершение дурных деяний. Если бы я думала иначе, я бы с вами не пошла. Можете мне довериться и рассказать всё без утайки.

— Местами будет… страшно, — подала Ольга гостье полный лафитник вина.

— Рассказывайте. Вам станет легче, а меня уже очень трудно чем-либо напугать, — приняла угощение Эшли.

Ольга долго молчала, собираясь с мыслями. Сомневалась, насколько она может доверять незнакомой женщине.

Доверившись человеку, мы даём ему определённую власть над собой и подвергаем себя опасности. Мы рискуем. Чаще всего, этот риск оправдывает себя.

«Лучшая возможность узнать, можешь ли ты доверять человеку, — довериться ему», — вспомнила она высказывание Э. Хемингуэя.

Довериться или всё же нет? — раздумывала Ольга. Открыться отчасти? В той мере, которую она может себе позволить?

— Я ушла от мужа, — начала она. — Знала, что меня будут искать. Поэтому спросила у кучера, который вёз меня в город, знает ли он, где можно ненадолго снять комнату. Он привёз меня в этот дом.

Она не спешила, обдумывала каждое слово. Говорила коротко и безэмоционально. Опускала подробности и детали.