Морель и госпожа Смерть - Лео Любавин

Так он и метался между надеждой и сомнением и даже отчаянием.

Услышит ли его душа Офелии, как его собственная слышала её в Эльсинорском склепе?

А что если… Йорик взялся за перо… И вот на листе бумаги появились морская гладь, скалистый берег, узнаваемый абрис стен и башен Эльсинора. А над банкой тут же зависла трехмерная живая голограмма. Море волновалось, ветер гнал по небу тучи. А на стене можно было заметить юношу и девушку. В бумажной версии их не было — только пейзаж.

Скелетон так увлекся рисованием, что не заметил, как в кабинет вошел мессир Ришар.

— А, милейший Йорик, — заглянул ему через плечевую кость Ришар, — поверить не могу, романтические картинки! Вот уж не подумал бы, что шут Датского короля способен на подобные чувства.

Йорик не успел вовремя прикрыть банку с мозгами и Ришар смог во всех подробностях рассмотреть дивную картину морского берега и влюбленной парочки.

— А неплохо было бы утереть нос этому меланхоличному Гамлету, — задумчиво произнес Ришар. — Если ты в деле, то мы можем попробовать.

Он взглянул на Йорика. Вот тут скелетон бы покраснел, как рак! Если бы мог. Но его череп остался все таким же белым, а улыбка однообразной.

Однако, Ришар прекрасно проникал в мысли Йорика. Он приложил ладони к банке, некоторое время словно прислушивался, а потом рассмеялся.

— И это все, что тебя тревожит, друг мой? Мне казалось, ты всегда отличался особой изобретательностью. А сейчас ведешь себя как глупый влюбленный.

Йорик энергично затряс головой.

— Постой, постой, не забывай, что череп твой не закреплен, — предупредил Ришар. — Вот что, пока Лоран путешествует в Королевство Лесных Холмов, мы можем провести время с пользой. Не хочешь ли попробовать сблизиться с Офелией? Ведь она тебе нравится.

Йорик опустил голову и потупил взгляд своих пустых глазниц в пол хозяйского кабинета.

— Ну полно, — Ришар все не убирал руки с банки, — что ты смущаешься? В конце концов вы с Офелией так давно знакомы. Предоставь мне заняться твоей судьбой.

Быстрые жесты скелетона свидетельствовали о его крайнем душевном волнении. Ришар «выслушал» и ответил:

— Чем свадьба может помешать?

Йорик безнадежно покрутил черепом.

— Отчего же? — Не обратил никакого внимания на упадническое настроений Йорика Ришар. — Я не нахожу никаких препятствий для того, чтобы вам с Офелией подружиться. Ведь речь не идет о романтических чувствах? Во всяком случае не сразу. Такие вещи делаются постепенно. Я понимаю, у тебя нет опыта. За свою жизнь ты занимался чем угодно, кроме любви. Это большое упущение. Что ж, если ты не против… ты ведь не против? — Ришар убрал руки от банки и в упор посмотрел на Йорика. Тот медленно утвердительно наклонил череп, придерживая его во избежание падения. — Ну вот и славно! Значит, я начну сегодня же, — усмехнулся Ришар. — Это будет весело! Для начала повременим со свадьбой! Клянусь мертвыми розами моей госпожи — это разозлит Гертруду!

* * *

* Нения — богиня-плакальщица у греков и римлян. И также называлась погребальная песнь

Королева Гертруда и придворные дамы развлекали себя вышиванием все того же алтарного покрова и сплетнями. Гамлет и Горацио сидели за шахматным столом. Два венценосных мужа Гертруды и Призрак в доспехах следили за игрой. Лаэрт с Полонием смотрели в окно. Разупокоенные датчане уже забыли, сколь неприятно были ограничены пространством саркофагов в склепе Эльсинорского замка. Никудышные коммунальные условия, что и говорить. Но королева Гертруда, а за ней и остальные, все чаще высказывали недовольство по поводу тесноты помещений, отведенных для них в парижской квартире Лорана Мореля.

— Это неслыханно и недопустимо!

Красивые губы королевы Гертруды сложились в узкую ниточку. Придворные дамы хорошо знали — это признак приближающейся немилости, и предпочли промолчать. В такие моменты королеве Гертруде не стоило не только возражать, но даже высказывать согласие с ее словами. В любом случае, нарушителю молчания грозил монарший гнев.

Подняв взгляд и пройдясь им по склоненным к полотну подыстлевшим эскофьонам* придворных дам, Гертруда нахмурилась. Прицепиться ей было не к чему — все молчали. Королеву в парижском доме Лорана Мореля раздражало решительно все. Во-первых, недостаточное количество слуг. В конце концов, придворные дамы не должны исполнять ту работу, которую раньше делали простолюдинки. В Эльсинорском замке слуг было много, он буквально кишел ими. А здесь? За слугу мог бы сойти Йорик. Он хоть и королевский шут, но неблагородного происхождения. Ему не зазорно и ночную вазу вынести. Впрочем, здесь в этом не было необходимости. В плане удобства жилище Лорана намного превосходило резиденцию датских королей. Но это не причина, чтобы шуту бездельничать и отлучаться из покоев, отведенных гостям! Раз уж всем приходится сидеть тут…

Однако, Йорик все время где-то пропадал! И Гертруда ничего не могла с этим поделать, потому что шут каким-то необыкновенным способом сумел втереться в доверие к хозяину дома и теперь занимал при Лоране место секретаря.

Королева снова осмотрела дам и заметила пустое место между леди Бодсворт и леди Стенберг.

— А… где Офелия? — спросила Гертруда.

Дамы начали переглядываться, одна быстро что-то зашептала другой на ухо. Остальные пытались разобрать её невнятную речь.

— Что вы там шепчетесь? — повысила голос королева. — Я спрашиваю, где Офелия?

— Она решила немного прогуляться, Ваше Величество, — наконец пискнула одна из самых младших придворных дам.

— Прогуляться? Без моего позволения?

Гертруда встала так резко, что отъехавший назад стул едва не упал.

— Она вечно где-то бродит, моя милая Офелия, — меланхолично протянул Гамлет, переставляя фигуры на доске. — Тебе шах, Горацио!

Короли и Призрак одобрительно закивали.

— О нет, мой принц, Вы ошиблись с этим ходом, — возразил сердечный друг Гамлета — Горацио. Он смотрел на принца влюбленным взглядом. Гамлет только чуть улыбнулся в ответ, смешал фигуры на доске и поднялся из-за шахматного стола.

— Игра мне наскучила. А что у вас интересного? — Он подошел к Полонию и Лаэрту. — На что вы смотрите?

Отец и сын почтительно разошлись в стороны, дали принцу место и Гамлет, положив руку на эфес шпаги, застыл, скептически обозревая улицу.

С высоты третьего этажа хорошо были видны окна дома напротив, немного проезжая часть и тротуар, отделенный от неё газоном. Прошла минута, вторая, пятая, все ждали, что скажет принц.

— В этом мире ничего не происходит, — изрек принц. — Я вижу улицу… — Гамлет говорил то ли для себя, то ли для матушки. — По ней идут люди. Без всякой цели. Они не несут никакого груза. В странное место мы с вами попали, не находите, Полоний?

— Как вам будет угодно, мой принц.

Умудренный годами службы при дворе старик Полоний поклонился.

— Однако, это лучшее место, чем то, в котором мы пребывали в последнее время, — осмелился возразить Горацио.

— Что значит «лучше», друг мой Горацио?