Подруга для мага - Вера Чиркова

— А как бы нам Кинреса увидеть? — не выдержал медведь, поглядывая на напряженное лицо магистра.

— Они вас тоже ждут, — неохотно признался вожак, представившийся Фараутом, — но мы договорились, что сначала решим деловые вопросы.

— А давайте так, — сразу нашел я устраивающее всех решение, — мы будем разбираться с делами, а магистр Унгердс пойдет проведает сына?! Он его пятнадцать лет мечтает встретить.

— Сына? — Вожак переглянулся с оборотнями, и все они как-то сразу расслабились. — Так это же другое дело! Святое, можно сказать, дело! Будер, проводи!

— Я тоже пойду, — просительно глянул на меня Таилос, — старый друг как-никак.

— Конечно, иди, — кивнул я и мстительно добавил: — И не волнуйся, за твоей ведьмой я присмотрю.

Медведь лишь коротко ухмыльнулся, исчезая за дверью, а ведьма, которая должна была, по моему разумению, яростно возмутиться, и вовсе смолчала.

Что это с ней?! И какого сюрприза можно ожидать, захотелось мне узнать заранее, и я осторожно сдвинул шапочку. И тут же поспешно вернул на место.

Кривая пентаграмма, мог бы и без проверки додуматься, что ведьму снедают те же чувства, что и меня самого. Нетерпение, предвкушение, тревога и даже какие-то странные страхи. Не знаю, чего боится ведьма, возможно, того, что Мэлин теперь долго не захочет с ней мириться, а вот я опасаюсь совершенно конкретных вещей. Что девчонка выбрала слишком броскую внешность или выглядит слишком похожей на себя прежнюю. А еще что я не сумею скрыть так не вовремя проявившиеся чувства, или, еще хуже, ведьмочка не сумеет не выдать себя.

Дела местных жителей оказались вполне предсказуемыми, и разрешили мы их довольно быстро. А что там решать: молодых оборотней, как обычно, тянет в новые места, посмотреть мир, а отцы и деды, напуганные рассказами скрывающихся тут сородичей из Дройвии, всячески стараются их уберечь и удержать. Да и торговые дела волновали Фараута не меньше. С тех пор как мы переселились в Зеленодол, к ним не приехал ни один перекупщик. А теперь, по достигнутому соглашению, я позволю парням гостить в Зеленодоле столько, сколько захотят, с условием, что они вступят в стаю, но, когда надоест, смогут свободно вернуться домой. И даже увезти с собой тех из девушек, кого сумеют увлечь.

— А что вы продаете? — заинтересовался я, ни на минуту не упуская из памяти свое желание купить мед.

— Да все: и медок с воском, и шкуры, и орехи, — принялся перечислять вожак, посматривая на меня с надеждой.

— И почем? — Практичную ведьму волновали прежде всего цены.

Оборотни начали называть цены, и через несколько минут их пояснений по хитрой ухмылке Орисьи я сообразил, что скупщики наживались тут очень неплохо.

— Предлагаю сделку, — решительно предложил я вожаку. — Все лишнее вы продаете мне, и по самой высшей цене, по какой брали они. А дальше я сам решаю, что оставить своим людям на зиму, а что продать. Хотя не думаю, что у меня сейчас будет возможность что-то перепродавать. Дом Ратилос совсем озверел, девочек на бои выставить обещает, и оборотни бегут к нам со всей Дройвии. А мост через Палеру мы перекрыли заставой и охраняем: вербовщики устроили драку в деревне в первый день нашего прихода.

— А удержите, если полезут через заставу-то? — Во взгляде оборотня плескалось сомнение.

— Она трехэтажная и защищена щитами. И парни у меня там не одни, я маглора нанял. А если начнется стычка, сам приду на помощь.

— А ты волк или медведь?! — Судя по заблестевшим глазам селян, этот вопрос волновал их очень живо.

Тайком вздохнув, я привычно выпустил наружу свою шкуру и почти без удовольствия полюбовался на ошеломленные лица хозяина и его домочадцев. Этот эффект повторялся каждый раз с таким постоянством, что я начал привыкать.

— Давайте тогда сразу примем всех желающих в стаю, — подождав, пока они налюбуются на мою ячеистую шкуру, предложил я, — отпразднуем, и мы пойдем домой. Всех, кто уже решил погостить в Зеленодоле, можем забрать с собой, мы сегодня построили новое жилье, и у нас найдется свободное место. Но если хотят прогуляться, пусть едут своим ходом, у вас же есть шарги? Заодно и мед привезут. Хотя несколько бочонков я сразу заберу. У нас ребятишек много, а они, сами понимаете, сладкоежки.

— Шарги у нас есть, и тележки тоже, а как с деньгами?

— Если у вас есть счет в гномьем банке, то могу дать расписку. Если нет, выбирайте: монетами, слитками или золотыми украшениями.

— Нам бы украшения, — переглянувшись, решили оборотни, — осенью свадьбы, на подарки.

— Как хотите, — пожал я плечами и кивнул Орисье. — Доставай зелье.

— Что за зелье? — Неугомонные оборотни недоверчиво принюхивались, пока ведьма важно объясняла, что это особое зелье дома Тинерд.

— Сразу лечит все мелкие недуги, очищает кровь и снимает усталость. Ну и еще добавляет особый запах, чтоб своих издали узнавать. Так кто первый?

Торопится, хмыкнул я и вдруг понял, что Орисья не зря так делает. Раньше меня сообразила, что для всех нас лучше, чтобы ведьмочка как можно дольше оставалась в тени, и потому не хочет сейчас ее показывать ни мужу, ни магистру. Пока все в стае не привыкнут к ее новой ауре, запаху и внешности и не забудут про прежнюю Мэлин. Вернее, прочно уверятся, что именно она вышла замуж за дроу и живет в столице.

Оборотни, как обычно, сначала подходили с опаской и неторопливо, но по мере того как рассмотрели немудреный ритуал, потекли бойким ручейком. Да и было их, самых смелых и непоседливых парней, всего с дюжину, и с ними три девушки. И пожалуй, впервые за все время с тех пор, как стал вожаком, я искренне порадовался, что принимать новичков положено в шкуре оборотня. В ней мне значительно проще удержать на лице важное и невозмутимое выражение, а даже если и проскользнет какая гримаса, разобрать, что именно она означает, вряд ли удастся даже изучившим меня друзьям.

Оказалось, что мне не нужно долго рассматривать подошедших селянок и высчитывать, кто именно из них Мэлин. И ждать подсказки своей шкуры тоже не пришлось. Я понял это с первого взгляда. Да я даже имя заранее угадал, ну почти угадал.

И за это я должен был поблагодарить самого себя. Ведь именно мне пришло в голову дать девчонке дурацкий совет обсудить все с моей матушкой. Ну и, разумеется, саму матушку, если она не догадается подольше не показываться мне на глаза.

Такое задорно-веснушчатое личико, обрамленное веселым облаком золотистых кудряшек, было только у моей кузины Энерины в те времена, когда мне было всего десять, а ей семнадцать, и она училась у моего отца и жила в соседней комнате. Правда, недолго жила, года два, но мы дружили и частенько устраивали совместные проказы. Потом у нее проснулся интерес к магии воздуха, и она выбрала другого учителя, а лет через пять и вообще превратилась в гладко причесанную, томную красавицу с фиалковыми глазами. Наша дружба к тому времени не угасла, но превратилась в более прохладные и отстраненные отношения, хотя кузина даже иногда спрашивала мое мнение по поводу своего очередного поклонника.