Командор войны - Вадим Панов

Майор знал, что это была не последняя его встреча с Сантьягой, но не думал, что следующий раз наступит столь быстро. Получив от Шведова приказ расследовать ритуальные убийства и немного изучив все собранные улики, Корнилов практически не сомневался в том, кому он должен звонить.

— Вы по-прежнему курите, майор Корнилов?

Андрей резко обернулся. Метрах в пяти от него улыбался черноволосый мужчина, только что покинувший роскошный темно-синий «Ягуар XJ-220». Сантьяга был высок, худощав, подтянут, а его черные, глубоко посаженные глаза смотрели весело и внимательно. Он был одет в элегантный бежевый костюм, снежно-белую сорочку, манжеты которой скрепляли запонки с черными бриллиантами, коллекционный галстук и мягкие замшевые ботинки. Странное дело: Андрею не по душе был факт встречи с Сантьягой, но к нему самому Корнилов не испытывал антипатии. Скорее уважение. Сантьяга был в некотором роде коллегой майора и, как успел убедиться Корнилов, действовал этот человек весьма профессионально. Хотя какой он, к чертовой матери, человек? Жители Тайного Города только похожи на людей, генетика у них совершенно иная.

— Надеюсь, я не опоздал?

— Ни в коем случае.

Андрей бросил окурок в реку, и только после этого Сантьяга подошел ближе. Рукопожатиями они не обменивались.

— Признаться, я рад, что мы опять встретились, майор Корнилов, — снова улыбнулся Сантьяга. — Вам нужна моя консультация? Или помощь?

Помощь, разумеется, помощь! От ритуальных убийств за версту несло Тайным Городом, но Андрей не торопился. Должок остается за тем, кто просит.

— После нашей прошлой встречи я много думал.

— Не сомневаюсь, — серьезно кивнул Сантьяга.

— Вы не могли бы прояснить мне несколько вопросов?

— Каких именно?

Корнилов по привычке потянулся к сигаретам, отдернул от кармана руку и рассеянно повертел в руке зажигалку:

— Вы говорили, что колдовство требует энергии.

— Совершенно верно — особой магической энергии.

— Откуда она берется? Точнее, есть ли она в людях и… — Корнилов сбился.

— Скажем так: в разумных существах, — пришел на выручку Сантьяга. — Разумеется, в любом разумном есть эта энергия, но ее количество смехотворно мало, не хватит даже на имитацию кредитной карточки. Гораздо важнее, что у любого существа есть способность поглощать и накапливать эту энергию, а потом использовать ее по своему усмотрению.

— Энергию, поступающую извне?

— Совершенно верно. Мы ее продаем.

— А откуда вы ее берете?

— Есть специальные устройства — Источники. — Сантьяга улыбнулся. — Только не спрашивайте, каким образом они работают.

— Не буду. — Андрей чуть помолчал, обдумывая следующий вопрос. — Значит, в существах энергии мало?

— Ничтожно.

— Я почитал кое-какую литературу по магии.

Сантьяга приподнял брови, но промолчал.

— Там говорится о жертвоприношениях. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю: черная магия, поклонение дьяволу, шабаш на Лысой горе.

— Не беспокойтесь об этом. — Сантьяга проверил идеальность маникюра на левой руке и прищурился. — Буду с вами откровенен, майор Корнилов, жертвоприношения имели место, но сейчас они запрещены.

— Совсем?

— Запрещено приносить в жертву разумных: жителей Тайного Города и вас, челов. Животных убиваем, уж не обессудьте.

— Ну, животных ладно. — Андрей вспомнил, что на той неделе пожертвовал десятку в пользу «Greenpease», но решил не мелочиться. — Зачем нужны жертвы, если энергии в существах практически нет?

— Ваша логика делает вам честь, майор Корнилов, — чуть склонил голову Сантьяга. — Жертвы нужны для другого.

— Для чего?

На этот раз паузу выдержал Сантьяга. Он очень внимательно посмотрел в глаза Андрею, затем еще несколько секунд — на вялый поток у них под ногами и только после этого не спеша начал:

— Посмотрите на эту реку, майор Корнилов, посмотрите на все, что нас окружает. Когда-то здесь стоял лес, шумели вековые деревья, в чаще бродили медведи, волки, олени. Вы еще помните, как выглядит олень, майор Корнилов? — Андрей кивнул. — Хорошо. Затем пришли вы, челы, и изменили мир: вырубили деревья, поставили деревянные дома, изгнали или перебили зверей, сменили траву на пшеницу. Затем вы сломали деревянные дома, поставили заводы, закатали землю в асфальт, а реку в гранит — мир снова изменился.

— Изменилось это место.

— Изменился весь мир, майор Корнилов, потому что мир — это совокупность подобных мест. Совокупность рек, лесов, зверей, челов — всего.

— Какое отношение это имеет к жертвам?

— Сейчас поймете. — Теперь Сантьяга не улыбался, но и не смотрел на Андрея — только на мутный поток под ногами. — Магия, майор Корнилов, это тоже изменение мира. Когда вам холодно, вы сжигаете дерево, нефть или газ, а я беру немного энергии у мира и заставляю ее греть меня. Я меняю структуру мира. — Сантьяга опять помолчал. — Существа — часть мира. Они приходят — мир изменяется, они живут и своими действиями меняют мир, они умирают — все снова меняется. Когда вы умрете, майор Корнилов, структура мира изменится. Теперь вы понимаете?

— Еще нет.

— Смерть любого существа затрагивает структуру окружающего нас мира. А значит, заранее рассчитанной смертью или цепочкой смертей можно добиться нужного результата. Это-то вы понимаете?

— Разумеется.

— Для этого и нужны жертвы — легкий и быстрый способ внесения изменений в структуру мира. — Голос Сантьяги похолодел. — А теперь, майор Корнилов, откройте мне истинную причину нашей встречи.

Фраза прозвучала резко, словно удар хлыста, но Андрей и сам умел мгновенно менять тональность разговора, поэтому остался спокоен. Но ответил в тон Сантьяге — холодно и резко:

— За последние трое суток в городе произошло несколько ритуальных убийств.

— Опять маньяк?

— Маньяки не действуют с такой скоростью, — пожал плечами Андрей. — А потом, обставлены эти преступления весьма странно.

— Тогда подробнее.

— Убивают совершенно не связанных между собой людей разных возрастов и полов. У каждой жертвы по две раны: удар в сердце и отрублена левая кисть. Много крови. Клеймо на лбу.

Черные глаза Сантьяги превратились в узкие щели, а на скулах заиграли желваки:

— Жертвы были раздеты?

— Абсолютно голы.

— Что изображает клеймо?

— Несколько иероглифов. Мы не смогли их расшифровать. Похоже на печать.