Путь к Эвенору - Джоэл Розенберг

— Не пойдет, — отрезал гном. — Они нужны здесь: присматривать за семьей. — Так Ахира называл мою жену и дочек: просто — семья, словно она была единственным и самым главным. Я его понимал. — Будь здесь Даэррин — мы взяли бы кого-нибудь из его отряда, но его здесь нет. Нас не хватит на два отряда. — Он улыбнулся Джейсону: — Нач­нем урок. Собери отряд.

Джейсон сжал кулак и выставил большой палец.

— Я — раз.

— А кто будет нянчить волчат? — поинтересовался я. — Я думал, они на тебе.

Джейсон чуть улыбнулся.

— Распоряжусь, чтоб этим занимались судомойки. Да и Джейн обещала помочь. Присмотреть вместо меня.

Я усмехнулся в ответ.

— Пользуешься положением?

— Я старался обойтись без этого. — Не дожидаясь ответной подколки, Джейсон поднял второй палец — Матушка. Вы правы — коли уж мы собрались заняться фэйрийскими делами, нам понадобится маг.

Он упустил суть: Андреа уже заявила, что отправляется в Эвенор. Вопрос был — кто пойдет с ней, а не пойдет или не пойдет она.

Три и четыре, — продолжал он, — вы. — Он почесал средним пальцем нос. — Тебе не по нраву идея заниматься сразу двумя вещами?

Я фыркнул:

— Мне приходилось делать одновременно и больше дел. — Я наклонил голову набок. — У тебя нет дурных предчувствий насчет участия в деле твоей матери?

Она хорошо держалась в Велене, а с тех пор я пристально наблюдал за ней. Выглядела она отлично, почти совсем не изменилась, разве что щеки порозовели. Но себя беречь — этого Андреа никогда не умела, с самого-самого начала. А если потребуется магия?

Вопрос был чисто академический: Андреа идет, и это об­суждению не подлежит — но надо же нам с Ахирой учить Джейсона. «Академический» не значит «бесполезный».

— Нет, — сказал Джейсон. — Предчувствий у меня нет. На лице его не отражалось никаких чувств: отстраненное, холодное лицо шахматиста, который знает цену своим фигурам и будет передвигать их по доске, когда надо и куда надо, чье бы лицо ни имела та или иная фигура.

— Это необходимо, — сказал он и добавил мизинец. — Тэннети. — Он вытянул руку с растопыренными пальцами. — Пятеро. Достаточно мало, чтобы не привлечь натужного внимания, достаточно мало, чтобы при нужде укрыться в какой­нибудь щели, — но довольно, чтобы себя защитить. Эллегон высадит нас — и подберет. Думаю, где-нибудь на окраинах Эвенора.

— Нет, — возразил Ахира. — Если там что-то и впрямь серьезное, не стоит нам лезть сразу в самое пекло. Лучше подбираться постепенно — заодно и выясним по дороге, что к чему. Местные могли уже сами многое узнать либо выс­мотреть — нам и делать тогда ничего не придется.

Да, так лучше. А еще лучше — вообще держаться от все­го этого подальше. Я, конечно, промолчал, но, думаю, у меня на лице эти мысли отразились достаточно ясно.

Ахира повернулся к Джейсону.

— Не оставишь нас на пару минут?

— Но...

— Все в порядке. — Гном махнул на дверь кузни. — Можешь заодно принести мое седло из конюшни. Хочу до­бавить к нему пару крепежных колец.

Он постоял в дверях, глядя вслед мальчику, потом повер­нулся ко мне.

— Брось, Уолтер, — сказал он. — Ты не обязан идти. Никто тебя топором в шею не гонит. Но ты знаешь, что пой­дешь, — и я знаю. — Он гулко хмыкнул. — Причины тому три: загибай пальцы. Первая: может, когда-то все эти слухи о тварях из Фэйри и были только лишь слухами, но дней де­сять назад дело стало для тебя личным. Твои жена и дети живут здесь, в этом баронстве, и ты не больше меня располо­жен оставлять эту угрозу и дальше неведомой.

Он взглянул на меня.

— Причина вторая: Джейсон, Энди, Тэннети и я идем наверняка. Ты не пустишь нас одних.

Он словно ждал, что я начну спорить. А я улыбнулся.

— Какой я благородный, а?

Он не клюнул на эту наживку — впрямую не клюнул.

— И последняя причина. — Он не смотрел мне в глаза. — Твоя жена не подпускает тебя к себе, и если ты сейчас уйдешь, то сможешь на какое-то время забыть об этом. Сможешь отложить этот вопрос хотя бы до своего возвра­щения. — Он отвернулся к горну.

Я хотел рассердиться на него, разъяриться за то, что он помянул об этом. Будь рядом кто-то еще — я бы и рассер­дился.

Но он был прав. По всем трем пунктам. Будь оно все проклято.

В дверях возник Джейсон — седло болталось у него на плече.

— Куда его положить?

— Просто брось на пол. И иди собирайся. Мы выступа­ем утром.

Мы шли назад. Джейсон морщил лоб.

— Что-то случилось?

— Ты о чем?

Он махнул рукой.

— Ахира... он был какой-то... не знаю... не такой. Будто злился. Я что-то не то сказал?

Нет, это не из-за тебя. Это предигровое.

— Чего?

— Не важно.

Он нахмурился.

Я было подумал, не объяснить ли ему, что даже если фут­бол для тебя просто работа, способ уплатить за учебу, на игру надо себя накрутить, и когда ты выбегаешь на поле, и сердце стучит, и земля под ногами пружинит, и ты готов ухватить скажем, квотербека и вбить его в землю так, что у его потом­ков будут ныть кости, — вот тогда у тебя и появляется такой злобный взгляд, хочешь ты того или нет. А потом пришла мысль, что это понять может лишь тот, кто там вырос, и что очень мне не хочется описывать футбол уроженцу Этой сто­роны.

И тут мне подумалось, что если я буду отвечать парниш­ке «Не важно» на каждый заданный мне вопрос, он рано или поздно пырнет меня кинжалом, так что я просто улыбнулся.

— Это правда не важно, — сказал я. — Честное слово.

Я попрощался с детьми и щенятами, и единственное, что осталось, — еще раз проверить, все ли я взял. Оружие, одежда, еда, деньги, мелочи. Больше всего, как всегда, было мелочей. Я пакуюсь так, чтобы, если надо будет бежать, самое нужное лежало у меня или в поясе, или в небольшом рюкзачке.

Хватай и беги — если припрет. В таких случаях вывола­киваешь друзей и — если хватает времени — самое необхо­димое. Остальное бросается.

Внизу, во дворе, плеснуло пламя.

«Все тебя ждут. И я тоже».

Подождите еще чуть-чуть.

Мой большой рюкзак был почти неподъемным. Я доволок его до окна и бросил в подставленные Ахирой руки. Шмяк.

Я повернулся к Кире.

— Как в добрые старые времена, а, старушка? — сказал я и улыбнулся.

Она не улыбнулась в ответ.

— Я не хочу, чтоб ты уходил.

Совет Уолтера Словотского женам, чьи мужья собираются в путь: будьте милыми. Проблемы подождут.