Зачарованная - Холли Блэк

— Эллен, не будь тупицей. Чем она станет зарабатывать на жизнь? Что ее ждет в будущем? Неужели ты не хочешь, чтобы Кайя жила лучше, чем ты?

— Я хочу, чтобы у нее было такое будущее, которое ей нравится.

Кайя выскользнула из кухни. Они будут спорить еще долго и некоторое время даже не заметят ее отсутствия. А ей так хочется спать!

У самого уха Кайи зазвонил телефон, валявшийся на подушке. Девушка застонала и нажала кнопку, вяло пробубнив:

— Алло…

Все это время она так и провертелась с боку на бок, лишь ненадолго проваливаясь в сон. Одеяла были слишком теплыми, но когда она сбрасывала их, то чувствовала себя неуютно, как будто за ней кто-то наблюдал. Во сне ее преследовали твари с узкими глазами и тянули к ней когтистые пальцы…

— Черт. Ты здесь.

Кайя узнала голос Корни. В голосе звучало изумление и в то же время огромное облегчение.

— Корни! Меня просто вышвырнули оттуда, и я не могла найти обратной дороги к тебе. — Кайя посмотрела на часы. Был час дня. — Я подумала, что холм, наверное, открывается только к ночи.

— Я скоро приду.

Она кивнула, а затем, осознав, что он не видит это, произнесла вслух:

— Да, конечно. Приходи. С тобой все в порядке?

В трубке щелкнуло. Кайя беспокойно пригладила рукой волосы и снова уронила голову на подушку.

— Ореол выглядит неплохо, — произнес Корни, войдя в спальню и оглядевшись по сторонам. — Ух, а ты, оказывается, держишь крыс!

Кайя моргала, глядя на него.

— Как ты выбрался? Я чуть с ума не сошла, разыскивая тебя. Если бы меня увидели полицейские, то приняли бы за чокнутого гробокопателя, который выкапывает трупы из могил голыми руками.

— Сегодня утром я проснулся на холме. Я решил, что ты меня бросила и что я, как какой-нибудь Рип Ван Винкль, оказался в две тысячи сто двенадцатом году, где никто обо мне даже и не слышал. — Он криво усмехнулся.

— Ройбен выкинул меня наружу. Извини. Я не хотела тебя бросать, но боялась, что, если скажу ему об этом, он поймет, кто я такая.

— А он не знает? — улыбнулся Корни.

Кайя покачала головой и вздрогнула.

— Ну и как тебе Зимний Двор?

Медленная, недобрая улыбка искривила губы Корни.

— О, Кайя, — выдохнул он. — Это было здорово. Просто высший класс.

— Я вела себя слишком беспечно. — Кайя прищурила глаза. — Видишь ли, Корни, эти существа убивают. Ради забавы. Таких, как мы.

Он, казалось, не слышал ее, глядя мимо нее в залитое солнцем окно.

— Там был один рыцарь, не твой, другой. Он… — Корни вздрогнул и, казалось, продолжил фразу совсем не так, как намеревался: — Он носит плащ с подкладкой из шипов.

— Я видела, как он разговаривал с королевой, — подтвердила Кайя.

Движением плеч Корни сбросил куртку. На его руках алели длинные царапины.

— Что с тобой случилось?

Улыбка Корни стала шире, но взгляд, казалось, был прикован к каким-то картинам, возникающим в памяти. Затем он посмотрел на девушку.

— Ну, очевидно, я оказался под этим плащом.

— Мягко сказано! — фыркнула Кайя. — Он причинил тебе какой-нибудь вред?

— Не больше, чем я сам хотел, — ответил Корни.

Кайе не нравились ни слова Корни, ни его выражение, когда он произносил их.

— А что насчет тебя, Кайя? Ты отомстила Робину Беловолосому?

Против воли девушки щеки ее окрасились румянцем.

— Так как? — настаивал Корни.

И Кайя рассказала ему, чувствуя, как лицо горит все сильнее.

— Так ты хочешь мне сказать, что заставила его поцеловать тебя один раз в губы и один раз в зад?

Кайя сердито посмотрела на Корни, но не удержалась и хихикнула.

— Не знаю, то ли похвалить тебя за хитрость, то ли испугаться — а вдруг ты и впредь решишь использовать это его имя. Ты можешь приказывать ему до бесконечности?

Кайя притворилась, что отвешивает ему пинка.

— А что насчет тебя и твоего рыцаря? Я хочу сказать, твои руки выглядят ужасно. Это нормально?

— Когда я к ним прикасаюсь, меня пробирает дрожь, — благоговейно произнес Корни.

— По крайней мере, нам удалось напугать друг друга.

— Да, мне, наверное, лучше вернуться домой. И что дальше с этими волшебными делишками?

Кайя вздрогнула.

— Полагаю, меня принесут в жертву.

— Отлично. И когда?

— Хотела бы я знать. — Девушка тряхнула головой. — Самэйн — это ведь Хэллоуин, верно? Наверное, ночью.

Корни скептически посмотрел на нее.

— Хэллоуин через два дня.

— Я знаю, — ответила Кайя. — Но, похоже, мне не нужно делать ничего. Я просто должна какое-то время кричать, визжать и притворяться человеком.

— А если они разозлятся, что их надули?

— Не знаю, — пожала плечами Кайя. — Это не моя проблема, верно? Все, что мне нужно, — это быть хорошей жертвой.

— Н-да, надеюсь, ты не будешь чересчур хорошей жертвой.

— Шип и Люти никогда не подвергли бы меня настоящей опасности.

— Ну ладно, будем надеяться.

— Ты считаешь, они бы так поступили?

— Я считаю, что все это выглядит достаточно опасным. По-моему, большинство тех вещей, которые мы видели в Волшебном Мире, были опасными.

— Верно, — согласилась Кайя.

— Ах да, — припомнил Корни. — Я тут по пути сюда встретил Джимми. Он сказал, что если ты все еще хочешь у них работать, то выходи на смену сегодня в шесть вечера. Это будет перед моей сменой, так что, полагаю, я пока не уволен.

Девушка улыбнулась.

— Думаю, увидимся вечером. Я рада, что с тобой все в порядке.

— Мне было бы куда лучше, если бы я остался там, — ответил он, и тревога с новой силой нахлынула на Кайю.

— Корни…

Он улыбнулся той самой отстраненной непонятной улыбкой, которую подхватил где-то под холмом, и Кайе вдруг захотелось встряхнуть его за плечи. Сделать что-нибудь, чтобы вывести его из этого состояния.

— Увидимся вечером, — сказал Корни, натягивая куртку.

Когда подкладка скользнула по его рукам, он вздрогнул, и Кайя, как ни жестоко это было, понадеялась, что боль от царапин вызвала эту дрожь.

Когда Корни ушел, она взглянула на розовые листочки, прилепленные с обратной стороны двери ее комнаты. Это были записки, переданные матерью. Одна от Джимми насчет работы, а все остальные от Кении.