Вампиры города ветров - Хлоя Нейл

— Я хотела бы больше участвовать в общественной деятельности нашей семьи. С учетом моей новой должности в Доме и положения семьи, мое участие может стать взаимовыгодным.

Отец откинулся назад, положил локоть на спинку кресла и постучал согнутым пальцем по подбородку. Вид у него был более чем скептический.

— Почему именно сейчас?

— Сейчас я выступаю в другой роли, — объяснила я. — У меня новые обязанности и другие возможности. — Я бросила взгляд на Этана. — Другие связи. Я достаточно взрослая, чтобы понимать: имя Мерит делает определенные вещи доступнее. Для начала, оно упрощает заключение союзов. — Я дотронулась до медальона Кадогана на шее. — И теперь есть союз, заключению которого я могу поспособствовать.

Он наблюдал за мной, молча размышляя, затем кивнул.

— Допускаю, что ты не лжешь. Но вопрос остается. — Отец перевел взгляд на Этана. — Почему сейчас? Почему сегодня вечером?

Этан разгладил брюки на колене одним движением ладони. Оно было таким легким, почти небрежным, что я сразу увидела его вымученность.

— Брекенриджи, вероятно… проявляют определенный интерес к нашему миру.

— Проявляют интерес, — повторил отец. — Какой?

Миг колебания, и Этан принял решение — довериться моему отцу.

— Нас проинформировали, что Джейми Брекенридж планирует опубликовать дискредитирующую статью.

— Дискредитирующую вампиров?

Этан наклонил голову. Он играл свою роль бесстрастно, дивая отцу фрагменты информации. При этом не вызывал ни признака страха или беспокойства, которые явил мне прежде.

— Еели я предположу, что содержание репортажа слишком… деликатно, чтобы им поделиться?

— Вы будете правы, — сказал Этан. — Полагаю, вы не в курсе?

— Нет, — ответил отец. — Однако я полагаю, что ваш выбор дома Брекенриджей для первого появления в обществе не случаен?

— На самом деле случаен, — сказал Этан. — Но это удачная случайность.

Мой отец с сомнением выгнул бровь:

— Пусть будет так. Думаю, вы заметили, что Джулия единственная из Брекенриджей сегодня дома?

— Мне показалось это странным, — заметил Этан.

— Нам всем тоже, — согласился отец. — И мы не понимаем, почему так. — Он медленно поднял на меня глаза. — Но сейчас, вероятно, поймем. Может, их нет из–за появления некоторых… посетителей в доме.

В его взгляде сквозило обвинение, но незаслуженное. Ни эта статья, ни отсутствие Брекенриджей не было связано со мной. Что ж, в любом случае я ничего для этого не сделала. Но он тем не менее жаждал взвалить вину на меня.

Мило, — телепатически прокомментировал Этан.

Я тебе говорила, — отозвалась я.

Этан встал:

— Ценю ваше время, Джошуа. Верю, что информация, которой мы обменялись, останется конфиденциальной.

— Если желаете, — сказал отец, не потрудившись встать. — Уверен, вы будете осторожны в расспросах. Хотя я понимаю, что у вас есть причина. Какой бы она ни была. Однако все эти люди, семьи — мои друзья. Ничего хорошего, если вдруг пойдут сплетни и их оклевещут.

Этан отвернулся от отца, и я заметила, как на его лице мелькнуло раздражение. Вероятно, от предположения о клевете. Тем не менее, будучи опытным игроком, он сунул руки в карманы, и когда обернулся, на его лице снова были написаны мягкость и учтивость.

— Разумеется.

— Рад, что мы понимаем друг друга, — сказал отец и взглянул на часы. Это значило окончание аудиенции.

Я направилась к двери, Этан шел позади меня.

— Помните, — произнес мой отец, и мы обернулись. — Как бы там ни было, если вы потерпите неудачу, это падёт на вас. На вас обоих.

Это был последний удар. Мы вышли в коридор, оставив за ним последнее слово.

По пути обратно в танцевальный зал мы с Этаном остановились в проходе с окнами, связывавшем гостевую и жилую часть дома.

Он уставился в окно, уперев руки в бока.

— Твой отец…

— Тот еще тип, — закончила я. — Знаю.

— Он может помочь нам… или уничтожить.

Я заметила складку беспокойства, возникшую между его бровями, и дала без малого четырехсотлетнему вампиру совет:

— Не забывай, Этан, выбор остается за ним.

Он взглянул на меня, выгнув бровь. Я отвернулась и уставилась на темную покатую лужайку.

— Никогда не забывай, что, какие бы блага он ни предлагал, что бы ни обещал, все — голый расчет. У него есть деньги и власть, чтобы помогать или причинять зло многим людям, но обычно он руководствуется лишь своими причинами, эгоистичными и сложными для понимания. Он просчитывает ходы на три–четыре шага вперед, без видимых последствий. Но не сомневайся, что они есть.

Этан издал вздох, длинный и измученный. Вдалеке заворковал голубь.

— Мисс Мерит…

Мы оба обернулись и увидели женщину в проеме портика. Она была одета в простое черное платье и белый передник, на ногах — туфли на толстой подошве. Волосы уложены в аккуратный узел. Вероятно, экономка.

— Да? — отозвалась я.

Она протянула мне листок бумаги:

— Мистер Николас просил передать это вам.

Я удивлённо приподняла брови, но приблизилась к ней и взяла записку. Поблагодарила, и она скрылась в проеме.

— Мистер Николас? — переспросил Этан, когда мы остались одни.

Я проигнорировала его вопрос и развернула записку, в которой говорилось: «Встретимся в замке. Сейчас. Н. Б.»

— Что там? — спросил Этан.

Я выглянула в окно, затем посмотрела на него, складывая бумажку и пряча ее в сумку.

— Возможность установить кое–какие собственные котакты. Я вернусь, — добавила я, и не успел он возразить или выразить сомнения, которые омрачили его лицо, как я прошла по коридору к двери в патио.

Патио было построено в форме аккуратного полумесяца, заканчивающегося дугой ступенек, спускающихся к лужайке. Я прислонилась к кирпичным перилам, расстегнула застежки на босоножках и положила их с клатчем на ступеньку. Была прекрасная теплая ночь. С цветущих деревьев свисали белые бумажные фонари, освещая лужайку. Избавившись от шпилек, я осторожно спустилась к лужайке, кирпич холодил мне ноги, и я ступила в траву. Спокойно постояла минутку, закрыв глаза и наслаждаясь мягким прохладным ковром зелени.

Усадьба Брекенриджей была огромной — сотни акров земли, тщательно возделанной и ухоженной с сохранением первозданного облика, — отдохновение Бреков от будничного мира. Лужайка шла к лесу, расстилавшемуся позади дома; сквозь лес вела аккуратная извилистая тропинка.

В детстве я проводила здесь много времени, охотясь за Николасом среди густых деревьев летними днями и среди замерзших, покрытых снегом ветвей холодными ноябрьскими утрами. Платья и сарафаны я оставляла Шарлотте. Мне хотелось бегать, лазить по деревьям, дышать свежим воздухом — сказочный природный мир ребенка с богатым воображением и домашними ограничениями.