Глубокий Сумрак - Евгений Гаркушев

Я решила сделать разгрузочный день и сразу заняться делами. Села в автомобиль, помчалась в хутор Гуково. Десять минут – и я на месте. А какая дорога! Поля, деревья, холмы, безлюдье – и красота, красота! Хорошо жить в маленьком городе! Еще бы асфальт чуть поровней…

Въезд на стоянку рядом с шахтой преграждал шлагбаум. Я лишь едва коснулась сторожа силой, и он заулыбался, открыл проход. Что ему померещилось, интересно? Улыбался он мне, как любимой дочери. Может, и подумал, что дочь приехала?

Припарковав машину рядом с входом и тщательно ее замаскировав – на всякий случай, – я вошла в здание шахты. Сначала я намеревалась спуститься под землю одна, но поняла, что это будет не так просто сделать. И не потому, что меня не пустят. Как ни странно, нигде не было указателей «вход в шахту», «к лифтам» или чего-то в этом роде… Мне нужен был проводник.

Пришлось идти к директору. И правда, зачем размениваться? Если есть возможность обратиться к первому лицу, с ним и надо работать. С директором проще, чем с каким-нибудь мастером или инженером.

Секретарь – не очень красивая молодая девушка – удивленно вскинула на меня глаза. Я коснулось ее силой еще легче, чем сторожа на стоянке, но ей хватило.

– У себя?

– Да. Один. Планерка уже закончилась.

На двери я прочла имя и отчество директора: Андрей Валентинович. Вообще-то мне не обязательно было знать, как его зовут. Но без имени как-то неловко. Не люблю обращаться к человеку «эй, ты».

Когда я вошла в кабинет, директор удивленно уставился на меня. В первую секунду. Потом обрадованно улыбнулся.

– Давно вас жду!

– Отлично, Андрей. Я Алена. Проводите меня в шахту.

– Прямо сейчас? – удивился директор.

– Да.

– Действительно, нужно быстрее! – согласился директор. – Сейчас! Я только дам распоряжение в баню…

Я несколько насторожилась. Перед шахтой нужно мыться? Или он хочет распорядиться заранее? Директор распорядился приготовить спецодежду, что меня не слишком удивило. Но когда он на самом деле привел меня в баню, я несколько оторопела.

– Зачем нам робы? – возразила я. – Пойдем так. Мы же работать не будем.

– Нельзя в таком виде. Нужно переодеться, – безапелляционно пояснил директор.

– Мне можно.

– Никому нельзя.

Надо же, сопротивляется давлению! Вот что значит устойчивые, выработанные годами рефлексы.

– И тем не менее мы пойдем в обычной одежде.

– Я не пойду.

– Пойдете, Андрей.

Пошел, хотя ему было неуютно. Но решили без спецодежды – значит без спецодежды.

Миновав баню, мы оказались в довольно-таки странном помещении, полном разнообразных механизмов. Женщина лет пятидесяти выбежала навстречу директору.

– Андрей Валентинович, вам кто нужен?

– Я в шахту спускаюсь, Лариса.

– Вот так?

– Вот так.

– Вот так! – подтвердила я. – Все в порядке!

– Ну да, – задумчиво проговорила женщина. – Хорошо…

Она открыла металлические воротца, и мы с директором попали в кабинку, висящую над огромной дырой в земле.

– Спускались в клети прежде, Алена? – поинтересовался директор.

– Не приходилось… Сколько метров до дна?

– Метров шестьсот… Но не переживайте, канаты новые. Не то что на грузовом скипе.

– А если ухнем? – спросила я.

Затормозить падение магическим способом можно, но вместе с директором, в этой металлической клети, которая похожа не на клеть, а на вагончик с крышей, подвешенный над пропастью…

– Не ухнем, – сказал директор.

Но мы ухнули. То есть клеть пошла вниз. С такой скоростью, что я даже опешила.

– Может, немного заложит уши, – сообщил директор. – Как в самолете.

Уши действительно сразу заболели.

Серые стены шурфа – я вспомнила, как называется эта конструкция, – проносились мимо, по ним кое-где текла вода.

– Конденсат, – пояснил директор. – И роднички.

– А не затопит?

– Воду откачивают…

Спуск в шахту казался мне затеей все более авантюрной. Когда я отпустила поручень, в который вцепилась обеими руками при начале спуска, оказалось, что рука сильно выпачкана черной угольной пылью. Мое роскошное голубое платье тоже в двух местах оказалось испачканным. И костюм директора местами почернел, а ведь мы еще и в шахту не опустились!

– Надо было переодеться, – задумчиво проговорил директор, глядя на мою грязную ладошку. – А куда мы пойдем, Алена? В лаву или на проходку?

– Мы просто погуляем. Осмотримся…

Спустя целую вечность клеть замедлилась, качнулась, остановилась. Директор распахнул створки, пропустил меня вперед. Несколько чумазых работяг посмотрели на меня, открыв рты. Но директор в костюме изумил их еще больше.

– Все в порядке, ребята, – успокоила я шахтеров.

Пожалуй, и правда нужно было переодеться. Тратить силу на то, чтобы убеждать всех в нормальности происходящего, когда директор разгуливает в дорогом костюме и белой рубашке по шахте, не совсем разумно. И платье придется стирать, а то и выбрасывать.

* * *

В шахте было неуютно. Хорошо, что директор взял у дежурившего возле ствола шахтера фонарь-«коногонку», и мы пошли с ней «гулять». Света в шахте не было. Вообще. Огромный тоннель – думаю, точно такой же, как в метро, но рельсы в нем совсем узкие, иногда бегут ручейки, а стены выложены бетонными плитками. Тускло светил фонарик, летела пыль – много пыли. Дул ветер. Но подземный ветер был совсем не таким приятным, как на поверхности, а душно-тревожным, пыльным.

Когда мы отошли от ствола метров на двести, я приказала директору ждать меня, что бы ни случилось, и попыталась войти в Сумрак. Найти свою тень и поднять ее здесь, в кромешной тьме, было очень тяжело. И еще тяжелее оказалось в Сумраке. Будто бы под водой на глубине. Да что там под водой – в холодном, едва проницаемом желе. Структура этого желе была неоднородной. Там, где заканчивался тоннель и начиналась горная порода, желе замерзало и превращалось в лед. Не везде, но в основном было так. А в тоннеле желе было с трещинками, прослойками, чем-то вроде корней. Через него можно было пробиваться – но с огромным трудом. Вот он какой, Сумрак на километровой глубине! Глубокий Сумрак…

Я вывалилась из Сумрака, тяжело дыша. Директор стоически ждал меня, привалившись плечом к стенке. Дорогой пиджак, похоже, восстановлению уже не подлежит.

– Тяжело? – поинтересовался он. – С непривычки всегда так. Чайку нужно было взять. Горячего. С сахаром.

Слова были настолько к месту, что я испугалась и пристально вгляделась в ауру директора. Нет, обычный человек, не Иной. В Сумраке не бывал. Говорит о шахте. Здесь тоже своего рода Сумрак, да…