Копье и кость - Анастасия Машевская

Прошерстив здешнюю охрану, Бансабира двинулась вперед – в сотне метров по обратную сторону от клеток должен стоять патруль, назначенный Сертом, тоже стоит погонять. Уходя от пленных, обернулась к Валу:

– Вскоре я проведу здесь несколько замен. Перепоручи дела в охране Нииму – сам займешься этим, – сделала движение головой, будто указывая за спину.

Вал молча изумился.

– Я бы добавила работы Раду, но он чересчур нервный и до сих пор ведется на провокации, как десятилетний. Я объясню твою задачу позже. Имей в виду, в курсе только ты и Гистасп.

– Понял.

Закончив обход, Бансабира в компании Вала вернулась к себе. На пути к шатру мимо них с поклоном попытался прошмыгнуть Юдейр.

– Ты куда?

Оруженосец встал как вкопанный.

– Вице-командир приказал отнести это командующему третьего подразделения. – В руках у него был какой-то сверток.

Во имя Матери, Дан все еще ластится к Гобрию, как щенок. Ладно, об этом Бану позже подумает.

Бансабира поглядела на Юдейра, понимающе хмыкнув. Тот попытался спрятать лицо с синевшей скулой, опустив голову, но, кажется, вовремя вспомнил, что командование ниже ростом. Вздрагивавшие плечи Вала выдавали, что он с трудом сдерживал смех.

– Скажи Гобрию, пусть явится. – Бану мотнула головой, веля оруженосцу убраться с глаз.

– Они с Раду все-таки подрались? – холодно спросила танша, заходя в шатер. Снаружи мялся Дан. Видимо, с каким-то докладом.

– Нет, – ответил Вал.

– А откуда у Юдейра синяк?

– Я поставил, – сообщил телохранитель, входя следом. Танша кивнула.

– Вы звали, тану? – спросил Гобрий, входя.

Бансабира уже говорила с Гистаспом. Последний, вежливо улыбаясь, возвел глаза на соратника.

– Да, Гобрий, у меня будет личная просьба. Сообщи отцу. Думаю, знаешь о чем.

Гобрий подобрался и хмыкнул, будто буркнув в усы, раскраснелся.

– И заодно проследи, чтобы сообщили Яфуру Каамалу.

Гобрий кивнул и вышел. Гистасп только теперь позволил себе улыбнуться искренне.

– А я уж думал, когда сознаетесь.

– Созналась я еще вчера – Неру. Так что теперь нам нет необходимости спать вместе, – облегченно вздохнула тану.

– Тану, – обратился он мягко и учтиво, – но ведь мужчина и женщина спят вместе не только ради этого. Возможно, если бы вы воспользовались его слабостью…

Бансабира замахала руками:

– Не хочу. Нер и так в последнее время взял привычку оставаться в моем шатре спать до утра. Я ничего не могу из-за этого просчитать и спланировать! И в результате мы торчим на месте уже месяц. К тому же, говоря честно, даже думать не могу о том, чтобы по доброй воле быть его любовницей.

– Тогда как вы позволили ему ударить вас?

Бану напряженно повела плечом.

– Что поделать, пусть думает, что хоть в чем-то оказался сильнее. Я без того отняла у него почти все основания для самоуважения.

– Боюсь, этим вы отняли последнее. – Гистасп незаметно усмехнулся. Понаблюдав за лицом танши, продолжил серьезнее: – Но стоило ли прибегать именно к таким мерам? Об этом до сих пор шепчутся, а прошла почти неделя.

– И что говорят? – почти без интереса осведомилась Бану.

– Что сопостельнику госпожи, который поднял на нее руку, стоит отрезать обе. А заодно еще шею с головой.

Бансабира посмотрела на подчиненного с таким выражением, что тот разулыбался.

– Ах так вот в чем дело?

Теперь улыбнулась и Бану. Разумеется, все досужие сплетни были ей прекрасно известны – Серт без дела не сидел, а его ошеломительная харизма с легкостью располагала к доверительным с ним отношениям многих бойцов. Да и в шатре самой танши в последние недели блондин стал засиживаться чаще положенного.

Бансабира поднялась, выглянула на улицу, сказав стражникам принести мяса. У полога стояли новички из личного отряда. Кажется, осваиваются.

– Ну что вы, не стоило себя утруждать, – подскочил Гистасп.

– Гистасп, позволь мне делать хоть что-то. Я уже начинаю чувствовать себя бесполезной, а что будет дальше?

Они опять уселись за стол. До развернутой на нем карты обоим не было дела.

– Вместе с тем, сколь бы похвальным мне ни казался ваш ход, не стоило рисковать здоровьем в вашем положении. И к тому же это только подлило масла в огонь между Раду и Юдейром. Один твердит, что Юдейр должен был защищать вас, другой винит в случившемся Раду.

– Ну, если на то пошло, Гистасп, винить в случившемся стоит тебя, – констатировала Бану.

– Меня?! – Обычно владеющий собой Гистасп так обалдел, что даже подпрыгнул на стуле.

– Ну да. Мне казалось, тебе ясны обязанности офицера, ответственного за пленных.

Гистасп вытаращился на госпожу так, как это делал Юдейр в начале службы. Потом часто заморгал, точно прогоняя наваждение. Даже головой потряс.

– А… мм… А! Хм… вот, значит, как? – спросил в нескрываемом восхищении.

– Надо же, какая несвойственная тебе неопределенность в словах, – посмеялась Бану. – Кстати о пленных. Ты верно сказал, Раду с Юдейром всем надоели, в том числе и мне. Я совершенно не могу пользоваться своими людьми с былой эффективностью из-за того, что эти двое не способны находиться рядом, не устраивая скандала.

Танша внезапно умолкла.

– И что вы решили? – не выдержал командир.

Бану, помолчав, обреченно вздохнула.

– Мне нужен новый оруженосец.

– Умеете удивить.

– Юдейра я отстраняю и перевожу под твое личное ведомство. Мне все равно, кем он у тебя будет, но с завтрашнего дня Юдейр обязан ежедневно охранять пленных.

Гистасп почесал лоб с двух висков, прочистил горло.

– Не стану спрашивать, зачем это вам. Как скажете.

– Признаться, я очень люблю эту твою черту, Гистасп.

Гистасп улыбнулся.

Вечером того дня Юдейр в последний раз помог Бансабире опуститься в ванну. Разумеется, оруженосец был первым, кто узнал о ее положении. И с тех пор, как понял, с особой нежностью и заботой выполнял всю бытовую работу.

– Вам удобно?

– Угу.

Осторожно молодой мужчина мыл госпоже спину, руки, ноги, живот. Потом помог выбраться из емкости, вытер, подал одежду, стал расчесывать волосы.

– Лучшей служанки я бы не пожелала, – хмыкнула Бансабира. – Не обижайся. Ты был отличным оруженосцем. Жаль только, что у женщины.

– Не говорите так, – буркнул мужчина.

– С завтрашнего дня у тебя не останется никаких привилегий, так что воспользуйся ими сегодня сполна.