Страсть и тьма - Александра Айви

Наконец ее взгляд остановился на мраморных статуях, стоявших в нишах. Каменные пары, слившиеся в любовном экстазе, переплелись в самых различных позах. Эти произведения искусства были выполнены в предельно реалистичной манере — так что на щеках Анны даже появился румянец.

— С чего бы мне быть не в порядке? — пробормотала она наконец.

— Ну… возможно, в течение нескольких часов ты будешь испытывать небольшую слабость. Ведь я же пил твою кровь… Когда буду заказывать тебе еду, то попрошу, чтобы тебе принесли гранатовый сок.

— Я не чувствую слабости.

— Что ж, вот и хорошо.

Нагнув голову, Цезарь коснулся губами ее виска. Исходивший от нее запах винных ягод мгновенно пробудил его чувства, и он возбудился так быстро, что это стало неожиданностью даже для него самого.

— Впрочем, ничего удивительного, — пробормотал граф. — Ведь в твоем теле течет кровь древних…

Она посмотрела на него с недоумением:

— Ты о чем?

Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

— Твоя кровь гораздо сильнее, чем у обычных смертных. Даже довольно значительная потеря крови не скажется на твоем самочувствии. А я… Мне достаточно лишь небольшого количества твоей крови, чтобы удовлетворить свои потребности.

— Значит, ты… удовлетворен?

Цезарь поперхнулся — словно пытался подавить смешок. Разве она не чувствует его насыщенности и удовлетворенности? Казалось, эти ощущения буквально заполнили все вокруг.

Затем граф понял: Анна опасалась, что он, дабы насытиться, присоединится к другим вампирам и направится к феям.

Проклятие! Лучше уж прождать еще две сотни лет, чем лечь в постель с кем-нибудь, кроме Анны Рэндал.

— Я совершенно удовлетворен. Полностью… — пробормотал граф, касаясь пальцами крошечных отметин от укуса на ее шее. Вид этих красных точек пробудил в нем чувство собственника, и Цезарь, повинуясь древнему инстинкту, утробно зарычал, заявляя миру о своих правах хозяина. — Но ведь я вампир. И поэтому я всегда готов для нового удовлетворения. Когда тебе будет угодно. Ты ведь не сожалеешь о том, что произошло между нами?

Анна долго молчала. Наконец со вздохом пробормотала:

— Полагаю, что нет.

— И это все, что ты можешь ответить? — Цезарь помрачнел. О Боже! Ведь то, что они только что пережили… Это было потрясающе! А она «полагает», что не сожалеет об этом. — Не помню, чтобы когда-либо удостаивался столь скромной похвалы, — проворчал граф.

Она попыталась отодвинуться от него.

— Цезарь, чего ты от меня хочешь?

— Во-первых — откровенности.

— Прекрасно. — Она подняла голову и пронзила его сверкающим взглядом. — Правда заключается в том, что я знаю: мне следует сожалеть о том, что произошло. И в то же время я знаю, что «совершенно удовлетворена». Теперь ты доволен?

Его губы растянулись в хищной улыбке.

— Отчасти. Почти.

Она в раздражении пробурчала:

— Откуда в тебе столько самодовольства?

Граф опустил руку под воду и погладил бедро Анны. Перед его глазами уже оживала картина: оседлав его, Анна вместе с ним мчится навстречу блаженству.

— Я был бы еще более самодовольным, если бы ты…

Не успел Цезарь договорить, как его голова ударилась о край ванны. Темнота тотчас окутала его, глаза закрылись, и, уже теряя сознание. Цезарь услышал знакомый скрежещущий голос.