Будь моим врагом - Ольга Силаева

– Совсем, – рассеянно произнёс Тайбери. Он пересёк холл, миновал меня, едва мазнув по груди взглядом, и начал подниматься по лестнице. – А если оно будет меня отвлекать, я его сниму.

Он на миг обернулся с верхней ступеньки.

– Как и всё остальное, если ты будешь плохо себя вести. Так что имей в виду.

Кажется, у меня только что появился стимул вести себя очень, очень, очень плохо. Потому что прошлая ночь…

– Повелитель, – шепотом сказала я ему в спину. – Тайбери.

Тайбери замер с рукой на перилах.

– Хм?

– Как это будет сочетаться? Ты и я, страсть и сорванные платья, разные обнажённые части тела и ремни, которые, я знаю, ты так хочешь опробовать… и твои отношения с Виолеттой? Они ведь будут меня раздражать. И мы будем ссориться, ты и я. И это ещё до того, как она наконец дотянется до моего бокала и бухнет туда пару вёдер синильной кислоты.

– А ты не пей что ни попадя, – невозмутимо отозвался Тайбери. – Поможет.

– И это всё, что ты можешь мне сказать?

Тайбери обернулся.

– Нет, – негромко произнёс он. – Но это всё, что я имею право тебе сказать. Лорды не женятся на шейрах, даже на любимых. Единственные наследники великих домов обязаны завести собственных детей в браках с подходящими невестами. Шейра, сколь угодно свободная дома, обязана соблюдать правила поведения на людях и не бросать тень на репутацию повелителя, потому что от этого может зависеть его жизнь.

Наши взгляды встретились.

«Даже на любимых»? – одними губами произнесла я.

Тайбери не ответил. Он молча смотрел на меня.

И это, кажется, и было ответом.

– Понятно, – коротко сказала я.

– Ты когда-то спрашивала, женился бы я на Деанаре Кассадьеро, – внезапно сказал он.

Мои глаза сузились.

– Да, повелитель, – произнесла я. – Ты ответил, что твоя невеста умела бы думать и соображать, а не напиваться сидром в сомнительной компании. И что Деанара Кассадьеро тебе неинтересна.

Тайбери медленно кивнул.

– Верно, – произнёс он рассеянно. – Именно так я и сказал…

Он умолк. Я подождала и кашлянула:

– Повелитель?

– Я никогда не женился бы на дочери рода Кассадьеро, – произнёс Тайбери отрешённо. Взгляд его стал далёким. – И я всё ещё вышвырнул бы её из Академии. Я ни о чём не жалею: я поступил верно.

Он помолчал ещё.

– Но я знаю одно, – негромко завершил он. – Я больше не считаю её дурой, не умеющей соображать. Она заслужила моё уважение. И, возможно, когда её внешность отпечаталась на твоей… это было не зря.

Я вздохнула. И что мне теперь, изволить идти и рыдать в подушку, что меня-Деанару наконец похвалили? Спасибо, не надо. Я и так знаю, какая я замечательная.

А дядюшка со своей «бледной молью» ещё своё получит.

– И почему же ты изменил своё мнение, мой мудрый повелитель? – спросила я. – Откуда же взялось это нежданное уважение и не поделишься ли ты им со мной? Деанаре-то оно явно ни к чему.

Знакомая насмешливая улыбка скользнула по губам Тайбери.

– Как знать. Просто скажем, что её история ещё не закончена.

Его взгляд вновь сделался сосредоточенным на мне.

– Твоя история тоже только начинается, – негромко сказал он. – И я не дам Виолетте её оборвать, если она не хочет остаться без рук, без наследства и без мужа.

Хм. Таких угроз я от Тайбери ещё не слышала.

– Но есть границы, – закончил Тайбери. Предсказуемо, как я и ожидала. – У тебя есть выбор – остаться со мной на тех условиях, что я могу тебе предложить, или попробовать поиграть в независимость. Даже попытать свои силы в Академии, если ты на это решишься.

Его взгляд оставался прямым. Откровенным. Беспощадным.

– Одно или другое, – негромко завершил он. – Но и того, и другого у нас не будет.

И, не глядя больше на меня, направился в библиотеку.

*

Я вздохнула, потирая глаза. Книги, книги, книги… Сколько можно, а? Ещё не настало даже время ужина, но мой организм ясно и недвусмысленно сообщал: пора спать. И есть. И снова спать. И что угодно ещё, только бы не смотреть на это самое… печатное слово. И непечатное тоже.

А Тайбери как будто бы всё нипочём. Сидит, переворачивает страницы, делает пометки, как заправский архивариус, и в ус не дует. Такими темпами, если мы будем жить здесь, он и усы, и бороду отрастит.

– Повелитель, мы уже пятый день тут сидим! – воззвала я жалобно. – Хотя такое ощущение, что сто пятьдесят пятый! Ты-то хотя бы на занятия в Академию съездил, а я? У меня уже от книжной пыли в носу свербит!

Тайбери поднял голову от очередного тома, пожелтевшие страницы которого могли соперничать по цвету с древним пергаментом.

– Ты знаешь, как это прекратить, не так ли? – произнёс он невозмутимо. – Найти средство, чтобы Баррас не смог стать ректором. Законное. Формальное. Официальное.

– А в обычный формальный и официальный свод законов тебе слабо закопаться, мой не любящий лёгких путей повелитель? – съязвила я.

Тайбери отложил книгу. Уставился на меня в упор.

– Я наследник великого дома, – произнёс он. – Казалось бы, я узнал о шейрах всё, что мне нужно знать. И тут Рионери проводит лекцию и я узнаю, что всё не так просто. Что шейры были совсем другими и эти знания мало-помалу стёрлись из нашей памяти. Мы даже их не обсуждаем. Знаешь почему?

– Потому что женщинам-аристократкам не хочется вспоминать, что они произошли от шейр, повелитель, – предположила я. – И они не желают, чтобы шейры возомнили слишком много о себе и начали мешать достойным бракам.

– Именно. И поэтому важные знания теряются.

Тайбери вновь взялся за том.

– И я, – спокойно произнёс он, – собираюсь вернуть их обратно. И вернуть себе контроль над ситуацией.

– Нет чтобы любовью со своей шейрой заняться, как нормальные люди, – пробормотала я под нос. – Нашёл время всё контролировать, мой властный повелитель.

Тайбери меня проигнорировал. И шёлковые треугольные шортики, между прочим, проигнорировал тоже! Злодейский повелитель. Я-то думала, после той ночи мы будем наслаждаться друг другом каждый день, а он…

«Чем быстрее мы найдём способ остановить Барраса, тем быстрее сможем вернуться к нашим… забавам».

«Ты же сам будешь страдать, мой вреднющий повелитель!»

«А вот это уже твоя забота. Ты моя шейра и обязана это предотвратить, не так ли?»

Я мрачно посмотрела на Тайбери, вспоминая его слова. Гр-р!

Что ж, под лежачий камень вода не течёт.