На краю бездны - Александр Афанасьев

– Зачем?

– За мебель, сэр. Вдруг вы что-то сломаете… кровать, к примеру.

– Купите водяные, не будут ломаться… – посоветовал я, отсчитывая еще двадцатку, – и клиентов будет больше.

– Непременно, сэр. – Поверх журнала лег ключ, старомодный, со старомодным круглым брелком. – Номер пятнадцать, он на самом краю комплекса, первый этаж. Приятно провести время в нашем мотеле, сэр.

– Благодарю… – сказал я, забирая ключ. – И не беспокойте нас.

– Конечно, сэр. Никто вас не побеспокоит…

Дверь в контору захлопнулась за нами под воздействием пружины.

– Кажется, он принял меня за шлюху… – негромко сказала Марианна.

– Это не так плохо. Если он тебя принял за шлюху, значит, ты еще котируешься в этом забеге…

Шутка моя обошлась мне дорого – Марианна наступила мне каблуком на ногу, и я чуть не взвыл от боли.

– Шутник…

– Это истинная правда. Ищи во всем хорошее.

– Ищу. Белый «Таурус» позади нас – кажется, эту машину я уже видела.

– Не обращай внимания.

Номер был обычным – не слишком большой, с кроватью-двуспалкой, которую здесь называют «Кинг-сайз», с ночником, который дает приглушенный свет, с душевой, в которой можно поместиться вдвоем… если постараться. Когда-то давно, много лет назад, мы были бы несказанно рады такому номеру, мы, гардемарины Флота Его Величества, которым иногда давали увольнительные. И мы шли на Невский проспект, где искали себе спутниц. Денежного содержания почти ни на что не хватало, но мы все равно искали любви. Увы – время это давно прошло, и у меня до сих пор болят ноги и подозрительно покалывает в груди – началось после ранения в Тегеране. Я был гардемарином, а стал жестким и циничным типом… и кажется, уже старым.

Да, старым…

Мельком осмотрев душевую, я вернулся в комнату.

– Отойди!

Марианна повиновалась. Табличку «Не беспокоить» я нашел на шкафчике, куда можно повесить одежду, если вы не собираетесь разбрасывать ее по всей комнате. Выглянул в светлый и пустой коридор, потом повесил табличку на дверную ручку и запер дверь. Для верности – привалил ее шкафом.

– Дай нож.

Раскладным ножом, который есть у каждого полицейского, я поддел фрамугу окна и открыл его так, чтобы можно было вылезти.

– У тебя неподходящая обувь для прогулки.

– Черт, я забыла, что с тобой – одно сумасшествие!

– Шагай потише… На цыпочках, – сказал я и полез в окно.

За окном располагался задний двор мотеля – с большими ящиками для мусора, которые и были его главной достопримечательностью. Хорошо хоть не воняло по жаре – у американцев принято выбрасывать мусор в мешках, но все равно приятного мало. Оглядевшись, я увидел, что шанс выбраться отсюда незамеченными у нас есть…

– Дай пистолет.

– Размечтался.

– Тогда сними его с предохранителя. И будь наготове. Пошли…

…Борух Михельсон – не знаю, правду или нет сказала полиция о его богатстве, – жил в районе, типичном для миддл-класса, не богатом, но и не бедном. Это могло иметь два объяснения – либо у него не так много денег, как думают копы, либо он не хочет отбиваться от уголовного обвинения в неуплате налогов. В САСШ это одна из самых распространенных фелоний[42], на нем и на законе RICO попалось немало мафиози. Иезуитская хитрость этой системы в том, что в САСШ полагается платить налоги со всех доходов, даже незаконных, к примеру, от торговли наркотиками – и поэтому, скрывая одно преступление, ты автоматически совершаешь второе. А закон RICO у нас, скорее всего, был бы отменен Священным Синодом[43]как противоречащий основам права и допускающий лишение собственности лиц, чья вина не доказана. Но… американцы жили, как жили, и не мне лезть со своим уставом в их огород. Хотя нет… в огород все же залезть придется…

– Дамы вперед.

Марианна смотрела на меня.

– Ты с ума сошел? Это же чужая собственность, огороженная земля.

– Но я не собираюсь ничего красть, я просто пройду там. Это незаконно?

– Незаконно. Есть улица.

– Тогда стой здесь, размышляй о законах.

К моему счастью, те, кто выехал из этого дома на уик-энд или в отпуск, забрали с собой собаку; судя по размерам конуры, она была немалого размера. А если бы и малого – лаем она предупредила бы и хозяев дома, и всех, кто пожелал бы ее услышать. Но собаки не было, а был обычный задний дворик обычного американского дома – зеленая подстриженная трава, надувной бассейн, который почему-то не убрали, кострище для барбекю, маленький сарайчик, куда складывают все ненужное…

Парня этого я увидел сразу, стоило только высунуться из-за забора. Среднего роста, в светлой, не по нынешней жаре куртке, он просто прогуливался по дорожке, мимо припаркованных машин, ничего не делая. Если бы он сидел, к примеру, в машине – тут ничего особенного не было бы, может, он просто кого-то ждет. А вот так ходить по улочке субурба[44]в САСШ не принято, значит, он делает это не просто так. И куртка… тоже не просто так.

Парень развернулся и двинулся в обратную сторону, я едва успел убраться с его глаз. Не мешало бы узнать, кто он такой и чего здесь делает…

И все-таки я постарел… решил сделать то, что мне уже не по силам и чем я заниматься был не должен. Или чутье у этого парня было превосходное. Когда он прошел мимо, я махнул через низкий, по грудь, зеленый забор, тут же перешел в атаку, но он, даже не поворачиваясь, почти сумел уклониться от нее.

Атакуя его со спины, я добился только того, что напоролся на локоть, выставленный на уровне груди, да так, что в глазах потемнело. Сила инерции и удара повалила меня на землю, но и мой противник, не успевший принять устойчивую стойку, тоже упал на раскаленный солнцем асфальт. В следующую секунду я едва увернулся от удара ногой, летевшего мне в голову. Оба мы успели вскочить, разворачиваясь друг к другу лицом и вставая в боевую стойку. Что-то подсказало мне, что этого противника я могу и не одолеть.

Противник мой был совершенно обычным типом, с гладко выбритым лицом, только кожа для конца лета бледная, совсем не загоревшая. Он не пытался вызвать помощь, не пытался достать пистолет, хотя я был уверен, что оружие у него есть. Он просто стоял и ждал моего нападения, смотрел на меня бледно-голубыми, как выцветшее от солнца небо на Востоке, глазами… а потом глаза его закатились, и он упал на землю, словно кукла-марионетка, у которой разом подрезали все нити… прямо под себя упал, такое не сыграешь…