Королевская судьба - Морган Хауэлл

К третьему глотку Ковок-ма не мог оторвать глаз от Дар. Запах его тоски наполнил воздух, но ему было уже все равно. Его захватило желание пережить ту ночь в Таратанке, когда Дар решила признаться в своих чувствах. Он вспомнил, как стоял в бассейне, его кожа была влажной и прохладной, когда она впервые прикоснулась к нему. Ковок-ма почти чувствовал тепло ее рук. Если бы она снова прикоснулась ко мне, смог бы я ей отказать? Он чувствовал себя слабым и сомневался, что сможет.

 

***

 

Рука коснулась плеча Мут-гот, пробуждая ее ото сна. Она открыла глаза. Перед ней склонилась мать.

– Матриарх, путешественники прибыли.

Мут-гот моргнула и попыталась покинуть мир снов. Немногие путешествовали зимой, и еще меньше – в холодную ночь. Мут-гот не могла вспомнить ни одного настолько важного путешественника, чтобы ее будить.

– Разведите огонь в очаге. Затем помоги мне сесть на мой табурет.

Мут-гот подумала, не поприветствовать ли путников в своем спальном плаще, но решила не делать этого. Когда мать вернулась после разведения огня, Мут-гот попросила ее принести кефы и дневной плащ. Из-за старости одевание стало тяжелым испытанием, и пожилой матриарх нуждалась в помощи, чтобы дойти до своего стула.

Когда путников ввели в дом, они показались Мут-гот матовыми размытыми пятнами. Она с трудом поднялась, чтобы поприветствовать их.

– Я Мут-гот.

Самое большое пятно поклонилось.

– Я Мут-па.

Мут-па! Я не видела тебя дюжину зим. – Мут-гот грустно улыбнулась. – Теперь я тебя почти не вижу. Подойди ближе.

Мут-па придвинулась ближе, и Мут-гот прищурилась, вглядываясь в ее лицо.

– Ты тоже постарела. Зачем тебе путешествовать в разгар зимы?

– Королева с запада сидит на троне.

Мут-гот уставилась на гостью, на мгновение ошеломленная. Когда она заговорила, в ее голосе слышалось благоговение.

– Ты уверена? Сюда не приходили гонцы. Как ты узнала эту новость?

– Сам Веласа-па был посланником.

– У тебя было видение?

– Да, и с тех пор я путешествую. Сейчас такое время, когда надежда и страх встречаются. Завтра мы должны отправиться в королевский зал.

Мут-гот медленно опустилась на табурет.

– Мое тело подводит меня. Я едва могу передвигаться в своем ханмути.

– Тогда сыновья должны нести тебя. Королева в большой опасности. Я узнала об этом в своем видении.

– Как мы можем что-то с этим сделать?

– Я не знаю, – ответила Мут-па. – Но мы должны попытаться.

Мут-гот вздохнула, словно уже устала до костей.

– Думаю, я буду путешествовать только на восток. Этот зал я больше никогда не увижу.

– Это вероятно для нас обоих, старый друг. Я предвидела наше путешествие. Мы достигнем королевского зала. Дальше – сплошная тьма.

 

***

 

Дар лежала на кровати, мысли ее были беспорядочны. В голове прокручивался рассказ Ковок-ма о матери, которая была твадой. Представляя себе одиночество этой матери, Дар размышляла о природе ее проступка. Она знала, что совокупления разрешены только благословенным парам, но не благословленные сыновья и матери могли свободно предаваться любви. Интимные отношения, которые она пережила с Ковок-ма, были обычным делом в оркских ухаживаниях. Матери свободно рассказывали о них. И Нир, и Тир были одарены любовью. Однако рассказ Ковок-ма намекал на то, что подобные действия могут быть и запретными. Где проходит черта? Кто ее проводит?

Иней покрывал стекла ее окна, делая лунный свет мягким и мутным. Дар едва могла разглядеть Ковок-ма, сидящего в своей камере в другом конце комнаты, и не знала, проснулся ли он. Нир-ят спала рядом, сидя прямо, как Ковок-ма. Дар была рада, что она рядом. Если бы было иначе, Дар представила себе, как она пересекает комнату. Он совсем рядом. Это займет всего мгновение. Дар вспомнила совет Миры-ят о выборе минтари и о том, что его нельзя отменить. Ковок-ма будет приходить сюда каждую ночь. Дар гадала, станет ли ей со временем легче оставаться в ее постели. Или труднее.

 

 

19

 

Полуденное солнце плыло по ясному голубому небу, но воздух был морозным. Дыхание Грома парило, когда он рысью приближался к королевской конюшне, которая находилась отдельно от тех, что использовались гвардейцами и придворными. У ее дверей стояли шесть конных гвардейцев. Когда дверь открылась, из нее выехала королева Гирта верхом на серой пятнистой лошади. Толум Коль с удовлетворением отметил, что ее больше никто не сопровождал. Он направил Грома в ее сторону.

Королева, сопровождаемая своим эскортом, встретила его в центре двора. Коль остановил своего скакуна и поклонился из седла.

– Ваше величество. День холодный, но прекрасный для прогулки.

– Я тоже так думаю, – сказала Гирта. Она направила свою лошадь к дворцовым воротам. – На наветренной равнине мало снега. Поедем туда.

Толум Коль ехал рядом с Гиртой по мощеным улицам Тайбена. Когда они выехали за городские ворота, королева пустила коня в галоп. Коль подстегнул Грома, и они понеслись по сухой, бурой траве, на которой лежала лишь снежная пыль. Когда Гирта перевела свою кобылу на рысь, Коль сделал то же самое со своим жеребцом.

– Вы хорошо ездите, сэр, – сказала Гирта. – Я бы приняла вас за кавалерийского офицера, если бы мой сын не сказал мне, что вы служили у орков.

– Он повторил мои рассказы?

– Все. Они его очень забавляли.

– Я рад, что они его развлекли.

Гирта хихикнула.

– Особенно веселой была та, что про орка и свиноматку.

– Если принц сможет смеяться над орками, он будет меньше их бояться. Это пойдет ему на пользу. Орки чуют страх.

– То же самое говорят о собаках, хотя я этому не верю.

– Это не басня, когда речь идет об орках. Они улавливают и другие чувства. Гнев, боль, любовь. Они чутко улавливают любую слабость.

Гирта рассмеялась.

– Любовь – это слабость?

– Я видел людей, которых она погубила. И орков тоже.

– Орка сгубила любовь?

– Наверное, лучше сказать «похоть».

Гирта выглядела заинтригованной.

– Надеюсь, эту историю вы не рассказывали моему сыну.

– Она не подходит для юных ушей.

Гирта улыбнулась.

– Или моих?

– Отчасти вы ее уже знаете. Как, по-вашему, женщина могла стать королевой орков?

– Вы имеете в виду Дар?

– Именно.

– Она мертва, так что не говорите о ней плохо.

– Она не мертва. Она слишком умна.

– Уверяю вас, это так, – сказала Гирта. – Она была почти мертва, когда я видела ее в