Фрейлина. Предотвратить - Тамара Шатохина

бременем на лечебные учреждения и страну не ляжет. Вымыть до скрипа палаты с добавлением хлора, прокипятить в щелоке простыни, бинты, шовный материал и халаты… Кстати – медикам следует иметь специальную одежду для больниц. С уличной на раны оседает в разы больше миазмов. У медицинского персонала должна быть своя форма – удобная, не стесняющая движений и легко переносящая частые стирки с кипячением. Просторный халат удобнее всего. Простите, что перебила вас, ?..

- Тайный советник Johannes von Schlayer - министр внутренних дел королевства Вюртемберг, - вежливо кивнул мужчина, пристально глядя на меня.

Йоханнес фон Шлайер… внутренние дела...

Ну… наш Бенкендорф - ночной кошмар для студентов, декабристов, революционеров и не только. Начальник корпуса жандармов и этим всё сказано. Начальник печально известного III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, которое наводит ужас практически на всех дворян, кроме самых влиятельных и непогрешимых.

То есть… и мне уже начинать бояться? Это же та самая должность?

- Мне следует начинать бояться, господин тайный советник? Вы же глава сыска? – сразу же и ляпнула от большого ума.

- О нет! – удивился мужчина, - но вам, как совсем юной даме, простительно подобное заблуждение. На данный момент основной моей задачей… признанной, как первостепенная, является строительство железных дорог в Вюртемберге.

- Gerhard von Schleicher является моим доверенным лицом… - объяснил король, вставая и выходя из-за стола. Разговор окончен – поняла я, поднимаясь и себе.

- … и, пожалуй, нам с ним следует советоваться. Нет ли у вас личных пожеланий, фрау Таис? Возможно, существует необходимость в чем-то… не стыдитесь признаться в этом.

А почему нет? Сама я не справлюсь – ничего здесь не знаю.

- Я хотела бы поискать жилье для своей семьи, Ваше королевское величество. Фредерик еще слаб, я жду ребенка и вскоре тоже…

- Вы не рады моему гостеприимству? – чуть склонился ко мне король, заглядывая в глаза.

- Я хочу свой угол наконец – не более. Недалеко от Штутгарта и в живописном месте, небольшой дом с садом и конюшней – мне подарили коня и карету. Купить дом или снимать его, решать будет муж. Быть вечно в гостях… вы должны понимать меня. Пора думать об условиях для ребенка.

Мужчина немного помолчал, изучая меня. Прошелся взглядом по платью, обуви…

- Вюртемберг везде живописен. Хорошо. Вам подберут такой дом, можете быть свободны, фрау Таис. Но вы помните, что обещали мне кое-что еще? – и почему-то нахмурился.

- Помню, как же. И готовлю… уже готовлюсь представить на ваш суд этот проект, - присела я в поклоне, - и еще… я готова предметно беседовать о стерильности. То есть, - затруднилась я с пояснением термина, - безмиазменности? Беседовать с кем-то из медиков, но только у себя – не очень хорошо себя чувствую.

Подташнивало, побаливал желудок… переела. Пора бы взяться за ум и думать о своем здоровье, а не жрать, как не в себя, заедая нервы. То жрать, то голодать… ничего хорошего на выходе. Нужна стабильность, режим и покой.

Но поговорить с врачом надо. Как бы ни повернулся этот разговор, он мне выгоден. Умница и сразу согласится - чудесно! Нет - король только убедится в моей прозорливости, доверия станет на кроху, но больше.

- Вас проводят, отдыхайте, - звякнул в королевской руке колокольчик.

Уже лежа в постели, я вспоминала наш разговор, понимая, что могла бы сказать как-то иначе, осветить подробнее и доходчивее. Но не особо веря в успех, не так и хотелось выворачиваться наизнанку. Прощупать возможности - да… попытка не пытка. Использовать даже микроскопический шанс стоило. Хотя... люди умирали и умирают каждый день, может это судьба, может так и нужно. Но мне есть до этого дело, вот что плохо... Поэтому буду пытаться и дальше, не так, значит иначе.

Как и пытаться извлечь выгоду из знакомства с королем. В отличие от Сережи Загорянского… привычно тепло щекотнуло в груди… я не считала, что пользоваться протекцией неэтично, не видела в этом ничего недостойного. И буду делать это, если позволят обстоятельства.

Немного странным ощущалось то, как мое сознание и психика реагируют на общение с сильными мира сего.

Даже то потрясение, восторг и трепет, которые я испытала, узнав вдруг Александру Федоровну в сидящей у моей постели женщине, ни в коем разе не являлись низкопоклонством. Я уважала ее, как личность, восторженно трепетала перед легендой о прекрасной женщине, положившей жизнь на алтарь семьи и империи. Все так... но чинопочитания во мне не было. И теперь тоже… легкое опасение и только, да и то быстро проходило.

Что со мной такое? Еще тот менталитет рулит или полное отсутствие чувства самосохранения? Врожденная наглость и беспечность? Я не знала… но понимала, что поведение мое, как результат самоощущения, слегка ненормально для этого времени и моих обстоятельств.

В общем… живу по принципу "куда кривая лошадь вывезет". Авось вывезет.

Глава 14

*** глава очень мужская, осилим? Я в вас верю.

Иногда, укладываясь, а скорее – падая очередным вечером в кровать и засыпая уже, Костя успевал почувствовать мимолетное сожаление… Давала о себе знать легкая тоска по привычной жизни до того, как ввязался во всю эту авантюру.

Предсказуемость и стабильность, бесившие ранее и нагонявшие скуку, вспоминались теперь ностальгически. «Паллада», изученная им «от киля до клотика» и от носа до кормы, вымуштрованная команда, сходы на берег и все приятности, сопутствующие им: семейные вечера, домашние офицерские обеды, приемы и балы…

Но главное - тогда он только-только, да и то не полностью освободился от воспитательской опеки Литке и предпочитал чувствовать себя самодостаточным и свободным человеком. Сейчас же всё отчетливее понимал, что это не так.

Отец не предпринимал ничего в отношении его назначения.

Когда становилось совсем плохо, Костя призывал в помощь свое врожденное упрямство – всегда этим грешил. В детстве Литке часто наказывал за это, делая обиженным. Ребенком Костя мог днями не разговаривать с