Тарнсмен Гора - Джон Норман

Мы молчали.

– Вот смотрите, - сказал Марленус, восстанавливая позицию. - Я использую убийцу, чтобы взять город. Убийца падает от тарнсмена… необычное, но интересное решение.

– И тарнсмен падает от раба копья, - добавил я.

– Верно, - согласился Марленус и взмахнул рукой, - но я побеждаю.

– А Па-Кур, - сказал я, - убийца.

– Да, - сказал Марленус, - и Ар - город.

– А я - тарнсмен? - спросил я.

– Да, - ответил он.

– А кто же, - спросил я, - раб копья?

– Какая разница? - сказал Марленус, взяв в руку несколько рабов копья и по одному роняя их на доску. - Сгодится любой.

– Если Убийца возьмет город, - сказал я. - Власть посвященных будет уничтожена и орда уберется прочь, останется гарнизон.

Минтар уселся поудобнее.

– Молодой тарнсмен неплохо играет, - сказал он.

– И когда Па-Кур падет, - продолжал я, - гарнизон разделится и произойдет восстание.

– Возглавляемое убаром, - сказал Марленус, глядя на фишку, зажатую в руке. Он провел ею по доске, спихивая остальные фигуры на шелк. - Убаром, - воскликнул он.

– Вы хотите, чтобы город сдался Па-Куру, его орда ворвалась в цилиндры, разгромила и сожгла город, уничтожила или поработила население? - спросил я, невольно содрогнувшись, представив себе орду Па-Кура в Аре, грабящую, убивающую, насилующую, или, как говорят горийцы, умывающую мосты кровью.

Глаза Марленуса вспыхнули.

– Нет, - сказал он, - Но Ар падет, Посвященные способны только бубнить молитвы Царствующим Жрецам да обсуждать детали бессмысленных и безжалостных жертвоприношений. Они получили власть, но не умеют с нею обращаться. Они никогда не смогут противостоять хорошо организованной осаде города. Им не удержать его.

– Разве вы не можете войти в город и захватить власть? - спросил я. - Вы вернули Домашний Камень. За вами пойдут.

– Да, - сказал Марленус, - я вернул Домашний Камень и кое-кто последует за мной, но этого недостаточно. Кто встанет под знамена изгнанника? Власть Посвященных должна быть уничтожена.

– У вас есть ход в город?

Марленус пристально посмотрел на меня.

– Возможно, - сказал он.

– Тогда у меня есть контрплан, - сказал я. - Попробуйте захватить Домашние Камни городов, подчиненных Ару - они хранятся в Главном Цилиндре. Тогда вы сможете разделить орду Па-Кура, отдав Домашние Камни этим городам - с условием, что они отведут свои войска. Если они не согласятся, уничтожьте камни.

– Солдаты двадцати городов, - сказал он, - хотят грабить, разрушать, насиловать, а не Домашние Камни.

– Но некоторые из них дерутся за свою свободу - за свои Домашние Камни. Я уверен, что не все в орде Па-Кура грабители и убийцы. - Заметив интерес убара, я помедлил. - К тому же, насколько бы не были развращены горийские солдаты, они все-таки не станут рисковать своими Домашними Камнями.

– Но если осада будет снята, то Посвященные останутся у власти.

– И Марленус не получит свой трон, - продолжил я. - Но город будет спасен. - Я испытывающе взглянул на Марленуса. - Что вам дороже, убар, ваш город или ваш титул? Хотите вы благополучия Ару или своей личной славы?

Марленус вскочил на ноги и, откинув желтую одежду, выхватил из ножен свой меч.

– Убар, - крикнул он, - отвечает на такие вопросы только с мечом в руках!

Я тоже выхватил оружие. Мы несколько долгих секунд смотрели друг на друга, потом он рассмеялся, вкладывая меч в ножны.

– Твой план неплох, - сказал он. - Я и мои люди войдут ночью в город.

– И я с вами.

– Нет, - сказал Марленус. - Люди Ара не нуждаются в помощи воина Ко-Ро-Ба.

– Может быть, - сказал Минтар, - молодой воин заботится о Талене, дочери Марленуса?

– Где она? - спросил я.

– Мы точно не знаем, - ответил Минтар, - но она должна содержаться в палатках Па-Кура.

И тут впервые заговорил Казрак.

– В день, когда падет Ар, она обвенчается с ним и станет править городом. Он рассчитывает, что это заставит уцелевших жителей считать его настоящим убаром. Он объявит себя их освободителем, спасителем от деспотизма Посвященных, восстановителем старого порядка и славы империи.

Минтар лениво переставлял фигурки на доске то в одну, то в другую позицию.

– В принципе, в данной ситуации для нас не важна девушка, - сказал он, - но лишь Царствующие Жрецы видят все варианты. Может быть, лучше сбросить ее с доски. - С этими словами он взял фигуру "супруга убара" или "дочь убара" и бросил ее в ящик.

Марленус, сжав кулаки, посмотрел на доску.

– Да, она должна быть снята с доски, но не только из гуманности. Она опозорила меня, оставшись одна с воином, подчинившись ему и умоляя убийцу о снисхождении.

– Она не опозорила тебя, - сказал я.

– Она подчинилась, - возразил Марленус.

– Чтобы спасти свою жизнь.

– И ходит слух, - сказал Минтар, не отрывая глаз от доски, - что она отдалась Па-Куру, чтобы некий тарнсмен, которого она любила, получил шанс выжить.

– Она могла принести выкуп в тысячу тарнов, - горько сказал Марленус, - а теперь она стоит меньше, чем вымуштрованная рабыня.

– Она твоя дочь, - сказал я.

– Если бы она была здесь, - сказал он, - я бы убил ее.

– А я бы убил тебя.

– Верно, - он пристально посмотрел на меня, - один из нас должен убить другого.

– Неужели ты не любишь ее?

Марленус изумился.

– Я - убар, - сказал он и одел желтые одежды Страдальца на свою гигантскую фигуру. Опустив капюшон на лицо, он уже уходил, но внезапно вновь повернулся ко мне, вытянув свою палку.

– Похоже, тебя любят Царствующие Жрецы, - сказал он и пробурчал еще что-то под своим капюшоном. Потом покинул палатку, ничем не отличаясь от обычного Страдальца.

Минтар выглядел довольным.

– Ты единственный избежал Смерти Тарна, - сказал он с восхищением. - Наверное, это все же правда, что ты - воин, появляющийся раз в тысячелетие, и что Царствующие Жрецы пригласили тебя, чтобы ты изменил мир?

– Откуда ты узнал, что я в лагере? - спросил я.

– От девушки, - ответил Минтар, - и не логично ли предположить, что ты будешь искать помощи у Казрака, своего брата по мечу?

– Да.

Минтар сунул руку в мешок, достал оттуда двойной золотой диск и бросил его Казраку. Тот поймал его.

– Насколько я понимаю, ты прекращаешь свою службу у меня, - сказал Минтар.