Тарнсмен Гора - Джон Норман

Казрак недоверчиво посмотрел на меня:

– Ты сошел с ума! Падение Ара для свободных городов - все равно, что глоток ка-ла-на. Это будет праздник. Мосты будут увешаны цветами, польется дармовая пага, будут освобождены рабы, враги примирятся.

– Но сколько это продлится, если на арском троне сядет Па-Кур?

Лицо Казрака омрачилось.

– Па-Кур не разрушит город, - сказал я, - и сохранит как можно больше солдат из орды.

– Да, радости мало.

– Марленус мечтал об империи. Па-Кур не пойдет дальше тирании и угнетения.

– Марленус уже не опасен, - сказал Казрак. - Он изгнанник в своем собственном городе.

– Но Па-Кур как убар Ара - угроза всему Гору.

– Верно, - согласился Казрак, вопросительно глядя на меня.

– Почему бы свободным городам не объединиться, чтобы уничтожить Па-Кура?

– Города никогда не объединятся.

– Им ничего не остается делать. Если Па-Кура надо остановить, то это можно сделать только сейчас.

– Города не объединятся, - повторил Казрак, качая головой.

– Возьми кольцо, - сказал я, - покажи его Правителю Ко-Ро-Ба и Правителю Тентиса, убарам и правителям всех городов. Расскажи им об осаде и о том, что тебя послал Тэрл Кэбот, воин Ко-Ро-Ба.

– Меня, скорее всего, заколют, - сказал Казрак, беря кольцо, - но я пойду.

С тяжелым сердцем я смотрел на его сборы.

– Прощай, брат по мечу, - сказал он, повернулся и вышел из палатки так, как если бы шел на очередное дежурство. Горячий комок застрял у меня в горле, и я спросил себя, должен ли был я посылать друга на верную смерть.

Через несколько минут и я сам собрался и, надев черный шлем убийцы, направился к палаткам Па-Кура. Они располагались напротив главных ворот города, на внешней стороне второго рва. Здесь, на холме, за черной шелковой стеной, томилась Талена. За стеной располагались дюжины палаток его людей и телохранителей, над палатками развивались черные флаги Касты Убийц.

Я проходил рядом с этой стоянкой сотни раз, но теперь решил войти. С бьющимся сердцем я ускорил шаги - пришло время действовать. Было бы самоубийством прорываться на стоянку, но Па-Кур был в окрестностях Ара, руководя осадой, и я мог, если повезет, пройти как посланник. Кто осмелиться преградить путь тому, на чьем шлеме сверкает золотой знак посланца?

Без колебаний я поднялся к страже.

– Послание Па-Кура, - сказал я, - для ушей Талены - его будущей супруги.

– Я отнесу послание, - сказал один из охранников, здоровяк, подозрительно глядя на меня. Он явно впервые меня видел.

– Послание для будущей супруги убара и только для нее, - сказал я сердито. - Ты задерживаешь посланника Па-Кура?

– Я не знаю тебя, - прорычал он.

– Скажи мне свое имя, чтобы я смог сообщить Па-Куру, кто задерживает его посланника.

Последовало напряженное молчание и стражи отступили. Я вошел на стоянку, не имея определенного плана, но чувствуя, что должен поговорить с Таленой - может быть, вместе мы сумеем придумать план бегства. На мгновение я растерялся, точно не зная, где находится ее палатка.

За стеной из черного шелка шла вторая стена из желтых прутьев. Па-Кур был не так беззаботен, как я думал. Вдобавок поверху была натянута проволока. Я пошел вдоль второй стены и повторил свои слова. Здесь меня не стали задерживать, как будто мой шлем сам по себе служил гарантией неприкосновенности. Но зато после ворот меня повела черная рабыня в золотой ливрее, а сзади шли два стражника.

Мы дошли до большого шатра из желто-красного шелка, сорока футов в диаметре и 20 футов высотой…

– Подождите здесь, - сказал я, обернувшись к страже. - Мое послание предназначено для ушей той, кто станет женой Па-Кура и лишь для нее.

Сердце мое билось так громко, что я боялся, что они услышат его удары, но голос был бесстрастен.

Стражи переглянулись, не ожидая такого варианта. Рабыня посмотрела на меня неприязненно, как будто я должен был сделать какое-то непристойное дело, откладывавшееся много раз.

– Ждите, - сказал я и шагнул в шатер.

Внутри стояла клетка. Она представляла собой десятифутовый куб. Толстые прутья были покрыты серебром и украшены драгоценными камнями. У клетки не было двери, она была сооружена вокруг пленницы. Девушка гордо сидела на троне, одетая в полный костюм убара.

Что-то заставило меня быть осторожным. Не знаю, что это было, но что-то здесь было не так. У меня было желание назвать ее по имени, и я с трудом подавил мысль прыгнуть к решетке, схватить ее и прижать к своим губам. Это, должно быть, Талена, которую я люблю и которой принадлежит вся моя жизнь. Но я шел к клетке медленно, насторожено. Может быть, что-то крылось в ее осанке, или в том, как она держала голову. Девушка была похожа на Талену, но чем-то она отличалась, может быть ее опоили? Почему она не узнает меня? Я встал перед клеткой и снял шлем. Она даже не вздрогнула. В ее зеленых глазах не отразилось ничего.

И я сказал холодно:

– Я посланник Па-Кура. Он хочет передать тебе, что город скоро падет и ты воссядешь рядом с ним на троне Ара.

– Па-Кур добр, - сказала девушка.

Я был потрясен, но не высказал ни малейшего удивления. Я был ошеломлен хитростью Па-Кура и рад тому, что последовал просьбе Казрака о терпении и осторожности, не раскрыл себя, не попытался добыть ее мечом. Да, это была бы ошибка. Голос девушки не принадлежал моей любимой. Девушка в клетке - это не Талена.

17. ЗОЛОТЫЕ ЦЕПИ

Я был побежден хитростью Па-Кура. С горечью в сердце я покинул стоянку и вернулся в палатку Казрака. В следующие дни, бродя по кабакам и рынкам, я расспрашивал рабов и задирал тарнсменов и меченосцев, пытаясь узнать что-либо о Талене. Но ответ, купленный с помощью золотого диска или страха, всегда был одинаков - Талена находится в красно-желтом шатре. Я был уверен в том, что они не лгали, верили в свою правоту. Из всех, живущих на стоянке Па-Кура, лишь он один мог знать, где она находится.

Я в отчаянии понял, что своими расспросами пустил слух, что кто-то слишком интересуется местонахождением девушки, и это заставит Па-Кура удвоить осторожность и, несомненно, он попытается выяснить личность столь любопытного воина. В эти дни я не носил одежды убийцы, а одевался как воин неопределенного происхождения, без символов города. Четырежды я избегал патрулей Па-Кура, которые вели людей, допрошенных мною с помощью меча.

В палатке Казрака я пришел к выводу, что все мои попытки были тщетны и тарнсмен Марленуса нейтрализован, если можно так выразиться. Я подумал об убийстве Па-Кура, но это было неосуществимо и к тому же не помогло бы спасти Талену, Лишь вид моей любимой мог доставить мне большее удовлетворение, чем смерть убийцы.