Цвет моих крыльев - Екатерина Шашкова

Я мельком глянула на парней. Кьяло уставился на меч, как Ксанка на новую косметичку. Разве что рот от восторга не открыл. Флай же, наоборот, всем своим видом показывал явное пренебрежение:

– Кажется, власти хотят сэкономить.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, этот меч, конечно, безумно дорогая вещь, единственная в своем роде и все такое. Но в качестве приза совершенно бесполезная. И сражаться за него все равно, что задаром.

– Почему?

– Потому что по традиции владеть Крылатым может только тот, кто сумеет взять его в руку. А это еще никому из ныне живущих не удавалось.

– Как это? Его маслом полили, чтоб выскальзывал?

– Нет, он… Лучше потерпи до конца, сама увидишь.

Но терпения моего хватило очень ненадолго.

– Флай… А почему ты сказал, что этот меч единственный в своем роде?

– Потому что он единственный, – пожал плечами Глазастый.

– А ночью тогда какой был? Там, в лесу.

– А ночью была подделка. Их много похожих. Не бери в голову. Считай, что тебе это приснилось. И вообще, зря мы туда пошли. Остались бы в академии – ничего бы не случилось.

– Случилось бы, – покачала головой я. – Тот человек охотился за мной, и выход портала был настроен на меня. А я в это время должна была спокойно спать в своей постели. Даже проснуться бы не успела. А в лесу у меня появился шанс.

– И ты им воспользовалась. – Кьяло наконец оторвал взгляд от меча. – Только вот кому ты помешала? Это ведь с твоей родины подарочек?

– Видимо. Но я не знаю, в чем дело. Правда, не знаю.

– А знать и не обязательно. Просто я теперь тебя одну никуда не отпущу. Если понадобится, буду весь день за тобой хвостом ходить. И всю ночь возле тебя сидеть. И пусть только кто-нибудь попробует сунуться… – В карих глазах мелькнули золотистые искорки.

– Спать ты когда будешь, герой? – поддела я.

– А мы по очереди! – ухмыльнулся Флай. – Или ты думала, что этот медведь будет протирать твой прикроватный коврик, а я – почивать в мягкой постели? Мы все уже продумали!

Глаза парней сверкали. Вот ведь… Я-то уж было решила, что им на ночное происшествие наплевать. Жива, мол, и ладно. А они, оказывается, уже мой коврик поделили.

– Вы еще Риссу на это благое дело подпрягите! Кстати, где она?

– С утра не видел. – Кьяло рассеянно огляделся в поисках собственного телохранителя. – Как Муллен всех по комнатам разогнал – вот с того момента. Где ее действительно носит?

– Опять спит в каком-нибудь гробу? С нее станется! – предположил Нермор-младший.

Я хотела в очередной раз напомнить, чтоб он не путал мавок с вампирами, но тут непрекращающийся гул толпы заглушил трубный рев – сигнал к продолжению турнира. И спустя пару мгновений мы с Флаем уже стояли на помосте вместе с остальными претендентами на победу. Кроме нас во второй тур прошли еще шесть человек, но знала я из них только двоих – Лавянки и Вербу. Кьяло, несомненно, помнил по именам и всех остальных, но я великими воителями современности никогда особо не интересовалась. Наверное, зря. Сейчас было бы полезно знать слабые места и привычки соперников. Но, видно, не судьба.

На помост поднялись Понжер, Филак и еще какой-то разряженный франт. Градоправитель и его спутник предъявили нам ларчик для жеребьевки, показывая, что все честно. Могли бы обойтись и без этой демонстрации. Все равно же смухлюют, если понадобится.

Ректор академии тем временем напоминал нам правила второго тура. Как будто их кто-то не знает…

– Оружие у обоих участников должно быть равнозначное, заранее оговоренного вида и длины.

Я скосила глаза на свой клинок. Одноручник мне презентовал Хозяин с четким условием: «Отдашь, как только проиграешь». Проигрывать я не собиралась, отдавать, стало быть, тоже… Но если мне достанется Крылатый – пусть забирает свою железяку, не жалко.

– Доспехи и прочая защита любые, по желанию участника.

История стерла имя того, кто впервые решил сражаться в финале без доспехов. Чего он хотел? Смерти? Славы? Или банально поспорил? Уже неважно, ведь тогдашний его соперник поступил честно – тоже снял с себя всю защиту. А потом люди прониклись идеей. Им стало казаться, что скрипящий бронемишка на ристалище – это даже как-то неэстетично.

В итоге условия в правилах остались прежние, но каждый решал сам за себя. Вот и стоящие сейчас на помосте предпочли остаться без доспехов. Ведь нельзя же всерьез считать защитой откровенный бронелифчик Вербы?

– Поединок идет до победы, до первой крови или до смерти – по договоренности соперников.

До смерти на моей памяти не сражались еще ни разу. До победы, впрочем, тоже. Эта формулировка означала, что один из бойцов должен добровольно сдаться и публично признать свое поражение. Поступить так – покрыть себя позором и пожизненно лишиться права участвовать в Большом турнире.

– Нельзя покидать огороженную территорию, нельзя оскорблять соперника и судью, нельзя спорить с судьей. Любое требование судьи должно быть немедленно выполнено, даже если это требование – прекратить поединок. Вопросы?

Вопросов, понятное дело, не последовало.

Когда я впервые услышала о предонских турнирных правилах, то сильно удивилась: «А как же сверкающие доспехи, взмыленные кони, копья, длинные мечи, гербовые щиты, культ прекрасной дамы, наконец?» «А зачем? – ответил вопросом на вопрос Муллен. – Турниры – забава для знатных и богатых. Для тех, кому не положено нестись на коне впереди войска и хранить верность мельком увиденной девице. Они сидят в штабе, отдают приказы, плетут интриги и изменяют женам». «А Верба? – не поверила я. – Она-то уж точно никак не связана с политикой. И не изменяет своему…» – Я поспешно зажала рот обеими руками. Чуть не проболталась. А ведь обещала же хранить тайну. Но оказалось, что Хозяин и без того был прекрасно осведомлен.

«Верба, говоришь… Княгиня Вербина айр Астэр изменила своему роду, за что была лишена имени, титула и герба. А еще она изменила своей стране, за что была лишена домов и земель. Ей запрещено оставаться в любом населенном пункте Восточной Предонии дольше чем трое суток кряду. Верна ли она мужу? Об этом судить не мне и не тебе».

Я сморгнула, отгоняя воспоминание.

Воительница стояла совсем недалеко от меня, высокая, статная, горделивая. Я в который раз удивилась, какое у нее сильное, молодое тело. Возраст выдавали разве что глаза – глубокие, окруженные сеточкой лукавых морщинок. Верба заметила, что я ее рассматриваю, улыбнулась, чуть склонив голову набок. Изменница? Нет, кто угодно, только не она!

Герольды вновь протрубили что-то бодренькое. Градоправитель с его подручным взялись за жеребьевку, и не успела я подумать о том, кому выпадет открыть второй тур, как услышала:

– Княжна Марготта айр Муллен, – Флай одобряюще сжал мою руку и подтолкнул вперед, – и княжич Флайяр айр Нермор.