Ричард Длинные Руки - рауграф - Гай Юлий Орловский

– Кейдан понял, – сказал я, – что перегнул. На меня давить – себе дороже. Это ветхие евреи – око за око, зуб за зуб, а я христианин, за один зуб всю челюсть выломаю… Как сказано в Евангелии, воздавать сторицей! И послал он вас срочно объяснять, что пошутил, что его не так поняли и что барон Фортескью со всеми почестями под ручки выведен из темницы, сейчас с него отряхивают последние пылинки…

Она засмеялась:

– За такие умозаключения еще больше люблю вас, сэр Ричард!.. Конечно, король меня не посылал и никак не мог бы послать в силу некоторых причин, о которых вы можете догадаться. Но Его Величество король Кейдан действительно освободил барона Фортескью и вернул отобранные титулы и владения… Вы так и будете меня держать за пустым столом?

– Могу поставить чернильницу, – предложил я. – Это канцелярский стол. Рабочий стол, как уже говорил, и еще скажу, крупного государственного деятеля. Я говорю о себе, если это не так заметно.

Она надула и без того пухлые губки.

– Сэр Ричард! Вы же воин, а они обедают и прямо на земле, как свиньи какие-нибудь немытые и грубые. В самом деле сможете сидеть за таким прекрасным столом и не угостить даму вином?

– Да побаиваюсь, – сказал я честно, – начнем с вина, а потом и вовсе не сумею вырваться из ваших нежных лапок, что и слона удержат. Я вообще-то такой податливый, такой хрупкий и ранимый…

Она сочно расхохоталась:

– Была такая мысль, как только вас увидела, признаюсь. Но обещаю не тащить в постель и не тиранить там.

Я хлопнул в ладоши, слуги почти сразу начали заносить, двигаясь, как в хороводе, блюда, преклоняли колено и перекладывали на стол, а я присматривался к леди Бабетте.

Надеюсь, она не заметила, как я старательно задавил в себе глубочайший вздох облегчения, что начался еще из голенищ сапог и докатился, увеличиваясь в размерах, до моего вороньего горла, но каркнуть я ему не дал, даже улыбочку полного довольства не допустил на государственное, надеюсь, лицо.

Бабетта указывала слугам пальчиком, таким нежным и розовым, что восхотелось грызануть его со всей дури и ощутить во рту эту сладость, что и сколько переложить ей, они выполняли быстро и слаженно, молчаливые и бесстрастные, как автоматы.

– Хорошо живете, – заметила Бабетта, когда мы остались одни. – Но беспечно.

– Заметно?

– Даже слуг не заменили, – сказала она с упреком. – Сменить охрану – это мало.

– А вдруг и эти новые?

Она покачала головой:

– Нет.

– Вы их всех в лицо помните? – спросил я.

Она поморщила носик:

– Чувствуется многолетняя выучка. Новые бы все роняли, толкались, задевали друг друга. Не боитесь, что отравят? Или ножом в спину?

Я вздохнул:

– Некогда думать о таких мелочах. О больших вещах мыслю. Например, поставить вон там шкаф или не поставить…

Она улыбнулась:

– Так что насчет барона Фортескью?

Я поинтересовался:

– А что с ним снова? Арестован опять?

– Свободен, – заверила она. – На всякий случай, со всей поспешностью выдворен обратно в гостевой дом, а потом его должны провести через земли дьявола. Так что скоро ждите.

– А-а-а, – сказал я. – Ну, ладно, он свою задачу выполнил успешно. Так что насчет?

Она с укором покачала головой, продолжая обгрызать куриную лапку. Даже это получается у нее настолько эротично, что я, глядя на ее блестящие от жира, полные разогретые губы, сразу напредставлял себе всякое, ощутил, что и сам начинаю разогреваться, рассердился на чересчур взыгравшее самцовое начало и велел себе быть мужчиной, а не мужиком.

– Любопытно, – пояснила она, – что планируете дальше.

– Дальше? – переспросил я. – Вообще в глобальном масштабе… я имею в виду вселенском, или же имеете в виду всякие мелочи вроде этого королевства?

Она хитро стрельнула глазками:

– Да-да, я догадываюсь, что для вас масштабы королевства… узковаты. Боюсь, что об этом могут догадаться и люди, у которых больше силы и власти… Но я не об этом. Милый Ричард, не прикидывайтесь, что не поняли. Обычно ожидается ответный жест. На усмотрение вашей светлости, конечно, но все, понятно, ожидают… как бы сказать, нечто связанное с бароном Фортескью.

Я смерил ее оценивающим взглядом:

– Ах, леди Бабетта… Иногда мне кажется, что вы рангом намного выше, чтобы заниматься такой ерундой, как эти арестованные дураки.

– Спасибо, сэр Ричард, за лестные слова!

– Ага, проговорились!

Она хихикнула, как юная девочка, на нежных щечках здоровый крестьянский румянец, даже милые ямочки, а глаза сияют весельем.

– Ах, милый Ричард, я вне рангов, потому что могу и такой ерундой заниматься, что другие придут в ужас. Но доверием императора пользуюсь, если хотели это выяснить.

– Не хотел, – сказал я, – но спасибо, что похвастались. А я на досуге подумаю, насколько этому верить. Нет-нет, я не называю вас вруньей, но вы разве не женщина? А женщины всегда врут, особенно – красивые. Вы же, как бы это сказать понеуклюжее, бесподобны.

Она закончила заниматься мясом, глазки быстро стрельнули на кувшин с вином, хитро посмотрела на меня смеющимися глазами:

– А почему не угощаете своим дивным напитком?

Я пробормотал:

– К-каким?

– Кофе, – сказала она невинно. – Думали сохранить в тайне? Сэр Ричард, вы ахнете, узнав, как много о вас знают в канцелярии императора!

Молча, потому что в голове каша, я сосредоточился, Бабетта с любопытством уставилась в свою чашу, на дне появилась темная ароматная жидкость и начала подниматься кверху.

Я смотрел, как затрепетали ее красиво вырезанные ноздри. Взгляд стал сосредоточенным, вполне возможно, Бабетта умеет улавливать не только запахи, но и анализировать состав, а потом меня самого удивит, с торжеством налив точно такой же кофе.

– Великолепно, – сказала она, когда я наполнил и свою чашу. – Никаких заклинаний, жестов, подпрыгивания… Скупо и просто, как и подобает мужчине… Да, насчет барона. Его Величество надеется, что из-за этого досадного недоразумения не пострадают его верные лорды, что остались в его столице.

– Это где? – переспросил я. – В Геннегау, что ли?

Она улыбнулась, прекрасно понимая мой намек:

– Вы сказали все точно, милый Ричард. Здесь не слишком много ушей слушают нас? Это ничего, что я вас так называю?

– Продолжайте, – попросил я. – Это мне льстит. Можете еще что-нибудь добавить в этим духе. Завтра же будет известно, что ко мне благоволит такая бесподобная женщина…

Она довольно рассмеялась:

– Ах, милый Ричард! Вы так умеете говорить приятное.