Пустая могила - Джонатан Страуд

Наконец, третьей зоной являлись сцена и прилегающие к ней помещения и пространства за кулисами. На самой сцене обнаружилось холодное пятно, оно находилось точно на том месте, где я слышала долетевший до меня сквозь столетие шум зала. Пятно было на четыре градуса холоднее, чем воздух в партере. Локвуд приказал выложить рядом с холодным пятном кольцо из железных цепей, внутрь которого мы уложили магниевые вспышки и солевые бомбы. Кроме того, мы тщательно проверили коридор рядом с гримерками и пыльный подвал под сценой, забитый стойками с одеждой и сломанной бутафорской ерундой.

Новых холодных пятен не обнаружилось, однако мы выложили железные круги и в коридоре, и под сценой – на всякий случай.

После этого настало время начать охоту.

Возможно, кто-то из вас подумал, что, имея дело с блуждающим по огромному театру Спектром, все оперативники агентства «Локвуд и компания» будут всеми силами стремиться к тому, чтобы держаться вместе. Вы ошиблись. Все происходило с точностью до наоборот. Мы медленно разбрелись по зрительному залу, стараясь не терять друг друга из виду, но в то же время иметь возможность свободно, без помех, использовать свой Дар. Рискованная тактика, скажете вы? Не знаю, стандартная, в общем-то, тактика, когда нужно небольшими силами прочесать большое пространство и при этом еще не известна точка исчезновения призрака. Мы сейчас не только сами искали Гостя, но и предлагали ему самих себя в качестве наживки. План был простым: выманить Спектра за счет того, чтобы выглядеть в его глазах чуть более уязвимыми. В подобных случаях действовать таким образом оказывается намного эффективнее, чем сидеть всем вместе и часами ждать, когда он появится.

Я осталась в проходе партера и медленно двигалась от сцены к тому месту, где мне привиделся окровавленный, стоящий вертикально гроб. Холли была на сцене, Киппс где-то в кулисах. Джордж и Локвуд находились в задних рядах кресел по краям партера. В принципе, мы все были достаточно близко друг от друга, но мне вдруг захотелось еще больше расширить нашу компанию, невзирая на то, каким назойливым может быть мой новый собеседник. Проще говоря, я открыла горловину своего рюкзака, повернула рычажок на крышке банки с черепом, и у меня в ушах сразу же зашелестел знакомый голос:

– И это, по-твоему, называется «дружить»?! Закрыла рычажок, запихнула меня в темный рюкзак… Что, решила продержать меня там до самого конца? Или до тех пор, пока вас жареный петух в одно место не клюнет? Вот Локвуду ты никогда не посмеешь заткнуть рот огромной пробкой, чтобы он замолчал. И Холли не рискнешь тапочек в глотку засунуть. Боишься, а жаль. Я, между прочим, отвалил бы тебе хорошие деньги, чтобы полюбоваться на пробку и тапочек.

– Они, в отличие от тебя, не донимают меня всякой чушью, – пробормотала я. – А тебе было полезно посидеть в тишине и хорошенько подумать. Давай рассказывай – тебе удалось за это время распутать тайну Мариссы?

– Нет конечно! Сидя в темноте, за серебряным стеклом, я мог лишь подслушивать, что вы там бормочете снаружи, и пытаться понять, что происходит на самом деле. Когда уж тут мне было тайнами Мариссы заниматься! – ответил череп, с негодованием раздувая свои призрачные ноздри. – Тебя бы так посадить! Ну да ладно. Из того, что я слышал, можно понять, что расследование сейчас в полном разгаре. Расскажи по-быстрому, что я пропустил.

Я коротко ввела череп в курс дела, не прекращая при этом искать следы сверхъестественной активности. Все тихо, разве что температура под балконом оказалась чуть ниже, чем вокруг, но причиной тому мог быть и сквознячок из неплотно закрытой входной двери.

Череп с огромным интересом выслушал мой рассказ, а затем проскрипел:

– Итак, тот призрак по-прежнему полон сил, хотя почти целое столетие болтался неизвестно где. Интересненько… И какого черта он вдруг расшевелился?

– Ну, мало ли призраков становятся активными неизвестно с какой стати, – пожала я плечами.

– Верно, верно, верно… Этот Тафнелл… Полагаю, парень пользуется большой популярностью? Всем нравится, а?

Мне трудно было представить, что Луи Тафнелл может кому-то нравиться.

– Трейси он точно не нравится. Тафнелл вел себя с ней очень грубо, – сказала я. – И это еще мягко говоря.

– А что, если, не вытерпев многолетних придирок и жестокого отношения к себе, Трейси решила отомстить Тафнеллу? – сразу загорелся череп. – Она нашла где-то Источник и принесла его в театр, надеясь, что призрак выскочит, набросится на ее босса и будет душить его до тех пор, пока у того глаза не лопнут… Нет? Я тебя не убедил?

– Не убедил, – ответила я. – Начнем с того, что далеко не все такие злопамятные и мстительные создания, как ты. Нет, Трейси точно не такая. А теперь давай к делу. Где-то в театре находится Безжалостная Красавица. Скажи, ты ощущаешь ее присутствие?

Череп на какое-то время замолчал, но я чувствовала, как он обшаривает окружающее пространство, подключив свои сверхъестественные способности.

– Мегера, – сказал он наконец. – Я чувствую ее, она перелетает с места на место в темноте. Чертовски злющая, но не слишком сильная… Понимает, что слабая, и это ужасно ее раздражает. Страшно завидует живым, их жизненным силам…

– …и если ей удается схватить кого-нибудь, она выпивает у жертвы эту жизненную силу до дна, так? – закончила я.

– Да, пожалуй, что так. Она пытается восстановиться, ожить заново, но это глупо, из этого ничего не получится, потому что она мертвая и вся в дырах… Ну, как бы тебе это объяснить… Если ты и выпьешь из живого всю его жизненную силу, она проскочит сквозь тебя и выльется с другой стороны… Нет, конечно, это может ненадолго тебя встряхнуть, но жизненная сила в мертвецах не держится. В такой пище для них… то есть для нас, ноль калорий, так что высасывать жизненную силу из живых пустая трата времени.

– Какие ты гадости рассказываешь! А ты убивал людей, чтобы выпить из них жизненную силу?

– Да можно считать, что нет. Так, пару раз, не больше… Просто на пробу. Эй, ты чувствуешь?

– Ничего не чувствую, а что?

– Она сделала свой ход.

У меня сердце чуть из груди не выскочило. Да еще это неприкрытое ликование в голосе черепа.

– Я не…

– Спокойно, спокойно… Погоди, сейчас… Оба-на, понеслось!

Тишину зрительного зала прорезал отчаянный крик. Он доносился откуда-то из-за кулис. Я помчалась к сцене, лихорадочно прикидывая, кто это мог быть. Холли? Киппс? Их обоих не было видно. С другой стороны зала прыжками несся Локвуд, длинные полы пальто развевались у него за спиной как черные крылья. На сцену мы с ним взлетели одновременно и ринулись за плотные красные занавеси кулис. За кулисами было темно – стены здесь окрашены в черный цвет, в углах сложен реквизит. Над нашими головами с металлических блоков усталыми змеями свисали веревки. А еще здесь стояла Холли, она пристально всматривалась в темноту, сжимая в руке рапиру. Когда Холли обернулась к нам, мы увидели, какое бледное у нее лицо.