Гробница древних - Мэделин Ру

Генри Морнингсайд, он же Дьявол, выглядел довольно неважно. Конечно, его волосы были аккуратно уложены, но серый костюм был помят и сидел мешковато. Под его глазами залегли фиолетовые круги. Он сильно похудел, и это было особенно заметно по туго натянутой коже его рук – казалось, мышцы ссохлись и на грязные перила он опустил не пальцы, а голые кости.

Все молчали, и только голос мистера Морнингсайда эхом отдавался в насыщенном пылью воздухе. Наконец вернулся Дальтон. Он вышел из-за моей спины, представ перед всеми, пристально взглянул на мистера Морнингсайда и отвесил ему короткий вежливый поклон:

– Здравствуй, Генри. Скучал по мне?

Ноздри мистера Морнингсайда раздулись. Он окаменел и бросил на меня взгляд, который ясно свидетельствовал о том, что я так или иначе виновата в появлении Дальтона Спайсера в этих стенах. Возможно, меня действительно можно было в чем-то обвинить, тем не менее я никого не заставляла сюда приезжать, собственно, и вражда между этими мужчинами была их личным делом. Однако я прекрасно знала, как устроен ум Генри Морнингсайда. Если он имел на кого-то зуб и мог ему насолить, то делал это с превеликим удовольствием. С другой стороны, он мог почувствовать, что между мной и Спайсером возникла хрупкая привязанность, и просто захотел вбить клин в нашу дружбу.

– Скучал ли я по тебе? – презрительно усмехнулся он и, достав носовой платок, медленно протер давно не мытые перила. – Сколько прошло с тех пор, как мы ездили в Венгрию? О боги, ведь прошло уже две сотни лет! Дальтон, поверить не могу! Странно, но я тоскую по камешкам в моих ботинках, мухам в моих кашах, пчелам в моих…

– Ага, мы уже поняли, что вы нам не рады, – проворчала я, закатив глаза при виде этого представления. – Между прочим, я заметила, что с тех пор, как покинула Холодный Чертополох, в нем произошли некоторые изменения. Особенно бросается в глаза беспорядок в доме. Двери забаррикадированы, и понятно, что Надмирцы время от времени вас атакуют. Кстати, возможно, вас это позабавит, но за нами гнался дракон-лев размером с монастырь Уитби. Что происходит? Что-то нехорошее и, возможно, более страшное, чем старые распри?

Мистер Морнингсайд приподнял брови, рассматривая меня, словно видел в первый раз или, точнее, заново оценивал. Быть может, как врага либо бывшую прислугу, в голове которой теперь было заключено мстительное божество. Наконец он начал лениво спускаться по винтовой лестнице и, остановившись в самом низу, самодовольно ухмыльнулся.

– Ты невнимательна, Луиза. Все это, – он указал на пол, на потолок и на нас, – не что иное, как результат непрекращающихся древних распрей. В принципе я даже не могу вспомнить, из-за чего мы, собственно, воюем.

В бешенстве я рванулась к нему, но меня остановил Дальтон.

– Вы самодовольный наглец, вы… вы настоящий лгун! Вы и пастух пытались убить мой народ, а потом в вас проснулись остатки совести и принципы и вы раскаялись в этом. Теперь же вы примкнули к другой стороне и, судя по всему, по-прежнему проигрываете.

Мистер Морнингсайд притворился, что задыхается, и прижал руку к сердцу.

– Луиза, сжалься, ты взяла надо мной верх. Да, мы никак не можем прийти к соглашению, но в конце концов пастух остановится. У него духу не хватит перейти к открытому столкновению. Просто он предпочитает, – мистер Морнингсайд остановил взгляд на Дальтоне, – блефовать.

– Я не встал ни на чью сторону, Генри, – сказал Дальтон, подняв руки в знак капитуляции. – Между тобой и мной больше нет любви, тем не менее я не согласен с методами пастуха. Ты не знаешь, что происходит в Лондоне. Его последователи снуют повсюду, как муравьи. Они нашли Луизу и открыто напали на нее прямо в присутствии представителей высшего света. Представь себе, Генри, они послали за ней Спэрроу.

Впервые после нашего возвращения мистер Морнингсайд выглядел озадаченным, что было вполне оправданно.

– Неужели? И что?

– И она мертва, – вмешалась я. – Мы были вынуждены защищаться.

– Мне уже становится интересно, – подчеркнуто медлительно произнес мистер Морнингсайд. Взглянув сверкающими желтыми глазами на Мэри и Кхента, он одобрительно кивнул: – Ваша троица превратилась в маленькую грозную армию. К счастью для нас, вы сбежали из города. Я удивлен, что вам удалось так быстро приехать.

– А где Ли и миссис Хайлам? – спросила Мэри, не выпуская руку Чиджиоке. – Они не… С ними все в порядке?

Мистер Морнингсайд спустился с последней ступеньки и взмахнул носовым платком, словно отмахнувшись от вопросов Мэри. Он наконец заметил Мать, и ничто в этом мире уже не могло отвлечь его внимание от нее. Медленными шагами он направился к ней.

– Они в кладовой, считают консервированные бобы, – ответил он. – Наши запасы оскудели с тех пор, как пастух начал свою кампанию. Но кто это? Я хочу знать, кто это. Кто это?

Должно быть, сработал покровительственный инстинкт, который выработался у меня, когда она была маленькой паучихой. Тогда ничего не стоило ее раздавить, и теперь я бросилась вперед, заслонив ее собой. Она не отодвинула меня, просто с безмерной заботой положила руку мне на плечо. Я не видела ее лица, но знала, что она улыбается мистеру Морнингсайду, глядя на него поверх моей головы. Другой рукой Мать подняла вуаль, и он, побледнев, выдохнул.

– Приветствую, Темнейший. Как же давно мы не виделись!

Мистер Морнингсайд попытался ответить, но только тяжело сглотнул и отвесил ей – и, наверное, мне – поклон.

– Кажется, он нервничает, – шепнула я Дальтону.

Тот усмехнулся.

– Генри удерживает здесь Темных Фейри, связав их договором, ведь так? Они, по сути, узники. Сейчас вернулась Мать. Окажись я на его месте, наверняка бы запаниковал.