Трон Знания. Книга 5 - Такаббир Эль Кебади

***

Утром Эйра в сопровождении охранителей уехала в клинику Ларе.

В полдень на центральной площади Ларжетая собралась многотысячная толпа верующих и зевак. Сначала перед ними выступил представитель конфессии ирвин. Без лишних разглагольствований он призвал жителей столицы к спокойствию, высказал предположение, что причиной возгорания является, скорее всего, неисправная проводка в подвальном помещении храма. И сообщил о решении руководства возместить убытки горожанам, чьи дома пострадали от пожара.

Затем перед толпой выступил представитель олардов. Он был скуп на слова соболезнования ирвинам и в основном говорил о своих религиозных догмах. Люди — в подавляющем большинстве последователи веры ирвин — смотрели по сторонам, ожидая, когда им дадут знак расходиться. Оратор сообразил, что ещё минута-две, и он лишится слушателей. Вытащил из кармана лист и огласил решение конфессии олард отдать ирвинам землю — ту самую землю, которую пару месяцев назад городской совет выделил под строительство храма.

На следующий день главы двух конфликтующих религиозных организаций публично принесли друг другу извинения и заключили мирное соглашение.

Правитель покинул столицу спустя четыре дня. Вернувшись в замок, вызвал Макидора. Адэру предстояло совершить поездку по стране, и надо было подобрать костюмы для выступлений перед простым людом.

Пока Макидор выкатывал стойки с нарядами из гардеробной, Адэр прохаживался по гостиной, просматривая речь, а все мысли были о Эйре. Не сегодня-завтра она приедет и вновь почувствует себя незащищённой.

— Я всегда считал тебя непревзойдённым мастером.

Макидор поклонился:

— Благодарю, Ваше Величество. — Снял с бельевых плечиков пиджак. — Примеряйте, Ваше Величество.

— Мундир, — сказал Адэр.

Макидор скривился:

— Мундир больше подходит для торжественных событий.

— Эти события будут самыми торжественными. — Адэр бросил листы с речью на стол. — Я помню, как ты за один день пошил мне костюм для приёма.

— За три часа, Ваше Величество, — отозвался Макидор и покатил стойку обратно в гардеробную.

— Что с тобой произошло?

— Когда?

— Потерял сноровку?

Макидор повернулся к Адэру:

— Я не понимаю вас.

— Малика принесла тебе платье, а ты ничего не смог сделать. Или не захотел?

— Я перешил его за полчаса.

— Ты говоришь о ракшадском платье.

— Да.

— А я говорю о красном платье. С рубинами.

Макидор изменился в лице:

— Ваше Величество...

— Что с платьем было не так?

— Слишком тесное в груди. Ткань прямо трещала.

Адэр приблизился к Макидору. Посмотрел на тощую шею, обвязанную белым шёлковым платочком, на гладкий подбородок, тонкие губы, впалые щеки и устремил взгляд в оливковые глаза:

— Тесное в груди или порвано?

Макидор стал ниже ростом:

— Ваше Величество…

— Когда она принесла платье?

— Вечером.

— За три часа до бала.

— Нет, Ваше Величество. Накануне.

— А утром пришла забрать. Верно?

— Я попросил её примерить, хотел убедиться, что всё в порядке, а там вылетели несколько рубинов, и остались дырки. На самом видном месте. Мы искали, но не смогли найти, куда камни закатились. Меня чуть не хватил удар.

— Ты теряешь сноровку. Нужен ли мне такой модельер?

Макидор вцепился рукой в стойку с костюмами:

— Ваше Величество… Это Сирма. Сказала, что ей велели испортить наряд и даже заплатили, но не сказала кто. Она так плакала, боялась, что Малика проклянёт её. Я хотел выгнать девчонку, но Малика заступилась.

— Давай её сюда.

Согнувшись в поклоне, Макидор попятился к двери.

— Постой, — проговорил Адэр. — Пригласи ко мне герцогиню Гаяри.

Сестра появилась через полчаса, хрупкая, нежная. Исходивший от неё аромат весны бесподобно гармонировал с нежно-зелёным платьем и малахитовыми глазами. Глаза матери…

Элайна опустилась на край кушетки и, сохраняя горделивую осанку, сложила руки на коленях:

— Надеюсь, в Ларжетае всё спокойно?

Адэр сел рядом с сестрой, взял за руку и стал перебирать её пальцы:

— Ты веришь в проклятия?

— Смешной вопрос. Конечно же, не верю.

— Грасситы верят в сказки, в проклятия и боятся морун.

— Хочешь сказать, что я должна бояться Малику, потому что она моруна?

— Прислуга её боится.