Час-корень - Владимир Сканников

— Провинциальный флёр. Победителями финального тура объявляются соискатели, получившие профильное образование в одном из столичных вузов России, но работающие теперь в нашем крае…

Сразу несколько человек попытались что-то переспросить. Дарительница подняла руку, прося дослушать:

— Примечание. С учётом культурно-исторического контекста столичный статус в данном случае признаётся за вузами Москвы и Санкт-Петербурга.

Роберт оцепенел, боясь поверить своему счастью. Он прошёл! Его выбрали! Не в мечтах, которые посещают любого жителя города, а наяву! Сегодня же вечером Дарительница удостоит его встречи с глазу на глаз…

У сцены тем временем разворачивался скандал. Качок, которого ведущий пару минут назад незаслуженно причислил к филологам, теперь гудел:

— Чё за шняга? Я, может, тоже хотел бы в Москве учиться! Но мне — хрен с маслом, потому что батя тогда забашлять не смог! А эти, значит, там кайфовали, а теперь ещё тут…

Охрана его скрутила, поволокла к дверям. Он вырывался, кричал что-то нецензурное. Дарительница смотрела сочувственно. Ведущий сказал:

— Итак, победителей у нас двое. Прошу сюда.

Роберт, двигаясь как сомнамбула, подошёл к нему. Вторым счастливчиком, у которого браслет до сих пор светился зелёным, оказался мосластый парень в чёрной футболке с логотипом «Металлики». Все остальные финалисты уже покинули зал.

Дарительница спустилась со сцены и оказалась теперь буквально в паре шагов от Роберта. Он старался не таращиться на неё, но получалось плохо. Взгляд будто лип к её точёной фигуре.

— Мои поздравления победителям, — сказала она с улыбкой. — Да, я называю так вас обоих, хотя продолжить знакомство в течение ближайшего месяца смогу только с одним из вас. Для меня это будет нелёгкий выбор. И прежде чем я его сделаю, давайте сядем и побеседуем не спеша все втроём. Вы ведь не возражаете?

Роберт помотал головой, а металлист с неожиданной галантностью заявил:

— Нисколько. Для нас это настоящий подарок.

— Ну, я ведь Дарительница, — рассмеялась она. — Здесь, насколько я помню, неплохое кафе рядом с кинозалом. Давайте там и устроимся.

Ведущий, подойдя, уточнил:

— Кафе полностью в вашем распоряжении. Платят организаторы. Обслуживание продлится хоть до утра, если пожелаете.

— В фанатизм мы впадать не будем, — сказала Дарительница, — но и спешить, естественно, тоже. Пойдёмте, мальчики.

Она подмигнула и пошла к выходу из зала, покачивая бёдрами. Роберту стало жарко; металлисту, видимо, тоже. Оба они немного замешкались и гад-ведущий, опередив их, открыл перед гостьей двери.

Кафе располагалось на втором этаже. Там не было никого, кроме официанта и бармена за стойкой. Победители и их спутница сели в самом углу. Стены были стеклянные — снаружи на перекрёстке светофор глядел красным глазом, словно тоже хотел кого-то забраковать.

Теперь Роберт смог рассмотреть Дарительницу подробнее. Вблизи она выглядела ещё привлекательнее, чем издали. У неё были светлые волосы до лопаток, большие глаза, высокие скулы.

— Давайте знакомиться, — сказала она. — Меня зовут Ирина, можно Ира. А вас?

Металлист назвал своё имя. Роберт, тут же его забыв, представился сам. Она улыбнулась каждому и доверительно сообщила:

— Я, честно говоря, алкоголь не очень люблю, предпочитаю мороженое. Но за знакомство можно и выпить. Возьму, пожалуй, бокальчик белого полусладкого.

— Я в основном по пиву, — доложил металлист, — но сегодня это, по-моему, будет неромантично. Так что поддержу вас с вином.

— И я, — искромётно поддакнул Роберт.

Официант кивнул и отошёл от стола. Ирина спросила:

— Так кем вы работаете, ребята?

Металлист опять сориентировался быстрее:

— Переводчик. Английский с детства любил. Слушал всякие группы, пытался со словарём разобрать, что они поют. Получалось, правда, не очень. Решил — надо учить по-серьёзному. Ну и выучил.

— Какой вы молодец, — сказала Ирина. — У меня, например, с иностранными языками — ёк, как мой дедушка выражался.

— Вы и так — супер, — не удержался Роберт.

Комплимент оригинальностью не блистал — и вообще получился каким-то школьным, но она приняла его благосклонно:

— Очень приятно. А у вас какая профессия?

— Историк.

— Ой, да, это тоже здорово. Жизнь раньше была другая, особенная. Все эти дамы и кавалеры, купцы с купчихами, крестьяне с крестьянками…

— Простите, — сказал осторожно Роберт, — но ведь поклонников у вас больше, чем у любой тогдашней императрицы.

— В том-то и дело, — вздохнула она печально, — поклонников — десятки и сотни, но моей заслуги в этом, по сути, нет. Сегодня с восторгом будут смотреть на любую женщину, какая бы она ни была. Просто потому, что нас мало… Роберт, вот объясните мне, как так вышло? Что там случилось, в прошлом?

Он несколько растерялся:

— Это вопрос, скорее, к биологам. В двадцатом веке был бурный рост биотехнологий, а в результате — генетический сбой. Мы теперь все рождаемся в инкубаторах, причём девочек почти нет.

— По-моему, это ужасно. Вы, может быть, не поверите, но я предпочла бы жить простой жизнью — в самом обычном доме, где на меня никто не обращал бы внимания. Здоровалась бы с соседями, ходила бы на работу и в магазин…

Роберт попытался представить себе эту картину. Ирина живёт с ним в одном подъезде. Он случайно встречает её на лестнице или в занюханном мини-маркете. Она — в неброской повседневной одежде и без охраны…

Вообразить всё это оказалось неожиданно просто. Он словно увидел кадр из давно забытого фильма, в котором сказка сочеталась с реалистичностью. Мельчайшие детали сами собой прорисовывались у него него в голове. Отслеживая их, он настолько увлёкся, что на минуту выпал из разговора.

— …и сам я на гитаре могу немного, — рассказывал конкурент. — Настоящим музыкантом не стал, но с друзьями пытаемся иногда чего-то изобразить.

— И как? — спросила Ирина.

— С переменным успехом. Вам-то я песню обязательно посвящу.

— Послушаю с удовольствием. А вы, Роберт, тоже творческая натура?

— В плане музыки — точно нет. Я больше книжки люблю.

— Сами не пробовали писать?

— Талант отсутствует, к сожалению. Зато читатель я, по-моему, хороший. Легко проникаюсь тем, что сочинили другие…

И опять он испытал дежавю. Замолк, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Ирина заметила с шутливым укором:

— Вы то и дело нас мысленно покидаете. Мы вам наскучили?

— Нет-нет, что вы! Просто преследует ощущение нереальности. Слишком необычный сегодня вечер.