Шах и Мат - Кэмерон Джейс

— Фактически, да, — ответил Инспектор Соня. — Мне пришлось покопаться в университетских архивах, чтобы выяснить, что наш Картер Пиллар и организовывал эти тайные встречи.

— О чем они были?

— Вроде ритуала.

— Вы меня запутали. Ритуала?

— О Стране Чудес.

— Быть того не может.

— О, еще как может, — сказал Инспектор Соня. — Я подкупил повара, который работал на оксфордской кухне, чтобы он рассказал мне о тех встречах.

— И?

— Он слышал, как они постоянно говорили о Стране Чудес. Но парень решил, что они все чокнулись. Его самого обманул Пиллар, выдав себя за профессора, так что он отмахнулся от всех этих разговоров и больше не стал слушать их.

— Например?

— Например, как они называли свои сборища.

— У них даже было название для встреч? — удивился Том Тракл. — Любопытно. И как они их называли?

— Вы готовы? — Инспектор Соня казался крайне возбужденным.

— Почему бы и нет?

— Потому что, я думаю, это поможет Вам связать несколько фактов, которые Вы уже знаете, воедино, хоть и смутно.

— Я знаю лишь то, что Вы, детектив, любите неизвестность, но я не фанат таких вещей, — заявил Том Тракл. — Так скажите уже, как они называли свои встречи.

— Предлагаю Вам, сперва, выпить несколько таблеток, — предложил Инспектор Соня. — Вам они понадобятся.

— Проклятье. Скажите уже. Как они называли свои встречи?

— Четырнадцать. — Инспектор Соня выпалил, наблюдая, как Том Тракл хватается за таблетки.

Глава 54

Шахматный Город, Калмыкия, Россия

Пиллар всё еще колеблется, прежде чем ступить на белую клетку.

— Прошу, — говорю я ему. — С Вас должок.

Он слегка приподнимает правую ногу, очевидно, собираясь ступить на белую клетку. Не уверена, обманет он меня или нет, но сейчас его кожа будто истончилась. Что-то проглядывает наружу, но я пока не могу понять что именно.

— Как я уже сказала, я не убью Вас, несмотря ни на что, — говорю я. — Я не возненавижу Вас. Сейчас это кажется невозможным, не после того через что мы прошли, не после того, как Вы поверили в меня. Но мне просто необходимо знать, кто Вы такой.

— Бойся своих желаний, — бормочет он.

Что с ним происходит? Кто он на самом деле? Он избит, одежда порвана и измазана засохшей кровью и потому выглядит уязвимым. Похоже, сейчас я смогу этим воспользоваться. Когда ещё удастся одержать верх над печально известной Гусеницей?

— Я готова к чему угодно, — говорю я. — Если Вы не шагнёте на шахматную доску, я подумаю, что Вы отказались пройти по белым клеткам, как тогда, в Ватикане. Должно быть, Фабиола была права. Вы — дьявол во плоти, — я поднимаю руку. — Но если и так, я не стану винить Вас за это, потому что Вы увидели во мне много хорошего, несмотря, ни на что, Вы хотели, чтобы я спасала людей; в Вас должно быть нечто искупляющее.

Пиллар ничего не ответил. Для меня, очевидно, что он собирается излить на меня всю правду прямо из недр своей души.

— Тут нечего стыдится, — продолжаю я. — Я как и Вы. Злобная девчонка. Но я сделала выбор в пользу добра и теперь расплачиваюсь за свои прегрешения.

— Неужели?

Я пожимаю плечами.

— Я пытаюсь. Поверьте, так и есть. Быть может, я ничего не помню о том, что натворила в прошлом, но мой основной принцип — стать более лучшей версией себя в настоящем.

— Мне нравится, как это звучит, — произносит он.

Сердце неистово колотится, когда я вижу, что его нога уже совсем рядом с белой клеткой. Неужели он и вправду наступит? Зная его, я уверена, что в последнее мгновение, он выкинет какой-нибудь трюк. Словно в замедленной съемке, я наблюдаю за тем, как Пиллар шагает на белую клетку.

Не могу в это поверить.

Еще медленнее, он поднимает вторую ногу и ставит ее рядом с первой, уже обеими ногами стоя на клетке. Я жду чего-нибудь. Какой-нибудь выходки. Жду, когда он начнет дрожать и трястись от боли, потому что ему нельзя ходить по белым клеткам. Но мне мои предположения напрасны. Пиллар может ходить по белым клеткам. Его намерения чисты, если только мои убеждения в правдивость клеток не напрасны. Но я верю во все это. Так мне подсказывает сердце.

— Этого хватит для хороших намерений? — интересуется Пиллар.

— Тогда почему Вы просто не сделали этого сразу? — ворчу я счастливая отчасти. — К чему все эти игры? Я поняла. Фабиола ошибалась. Вы можете ходить по белым клеткам. Просто напускали на себя таинственности, как обычно.

— Быть может, у меня есть другая причина.

Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на него, всё это время я безотрывно смотрела на его ноги.

— Что Вы имеете в виду?

— Ты готова к этому, Алиса?

— Готова, к чему? Прошу, не делайте этого. Вы меня пугаете.

— Ты хотела узнать о моих намерениях, смогу ли я ступить на белую клетку, или же — нет. Ты хотела узнать, почему я не стал ходить по белым клеткам в Ватикане, когда как теперь я беспрепятственно стою на них. Страшно или нет, ты хотела правды.

Я озадачена, что такого он хочет показать мне. Что, быть может, сможет разрушить красоту этого мгновения, когда я только узнала, что его намерения «чисты»?

— Вот поэтому, Алиса, — произносит он, балансируя на углу белой клетки.

— Что Вы делаете? — спрашиваю я.

— Показываю тебе, кто я, — отвечает он и поднимает правую ногу, и переносится на черную клетку.

А потом он показывает мне. Это сбивает с толку. Даже слишком, фактически. Но это — правда. Правая нога Пиллара на черной клетке. Он может стоять на обеих. Я закрываю рот руками, не давая воплю вырваться наружу, скорее шокированная, потому что я не понимаю, что это означает: у него и темные и светлые намерения?

В тот самый момент, когда я хочу потребовать от него объяснений, под шахматной доской раздается сильный гул, который чувствуется даже ногами. Гул перерастает в грохот, ощущение такое, словно сейчас начнется землетрясение.

Глава 55

— Что происходит?

— Понятия не имею, — отвечает Пиллар, разведя руки в стороны для равновесия, также как и я. — Держись, Алиса.

— Это смешно, — говорю я. — Мы, в конце концов, оказались тут из-за загадки шахматной фигурки Черной Королевы. Мы, что, теперь умрем?

— Если только Фабиола и Льюис намеревались уготовить ужасную судьбу всем тем, кто отправится на поиски Кэрролианского Рыцаря, то вряд-ли, — отвечает Пиллар. Весь шахматный город начинает сотрясаться вокруг нас.

— Зачем бы Льюис хотел нашей смерти, когда сам разбросал фигурки по всему миру? Он мог попросту выкинуть